Литературная гостиная «Любовь волшебная страна»

Литературная гостиная

«ЛЮБОВЬ - ВОЛШЕБНАЯ СТРАНА»
Звучит песня «Любовь –волшебная страна» из кинофильма «Жестокий романс»

На сцену выходят учащиеся.

Когда вода Всемирного потопа

Вернулась вновь в границы берегов,

Из пены уходящего потока

На сушу выбралась ЛЮБОВЬ!..

В.Высоцкий

Ученик 1: Да бросьте, какая ещё любовь в наше время! И зачем?

Ученик 2: А мне дико хочется влюбиться! Не могу!

Ученик 3: Не надоело вам?

Ученик 4: Нет, братцы, сейчас все запросто: понравилась – подошёл –спросил: да? И всё, вся любовь…

Ученик 5: Господи, да что вы знаете про любовь?

Звучит мелодия из кинофильма «Мужчина и женщина»

Ученик 6: Любовь..Сколько тайного, загадочного скрывает в себе это обычное и, казалось бы, простое слово.

Ученик 7: Любовь... Именно она имеет огромную, почти магическую власть над людьми, заставляет пережить целую бурю эмоций: и страдание, и радость, и сомнение, и надежду, и ревность. Ведь недаром говорят, что влюбленный подобен безумцу.

Ученик 8: В Библии сказано, что любовь дарована человеку от Бога, что же это за дар, над тайной которого бьется не одно поколение писателей, поэтов, музыкантов, людей, способных не только испытывать это чувство, но и выражать его в слове и музыке?

Ученик 9: Нашу литературную гостиную мы назвали «Любовь - волшебная страна». Ученик 10: Сегодня мы оживим этот прекрасный мир, прикоснувшись к страницам книг, услышав волнующие сердце мелодии.

Звучит мелодия

Чтец 1. 

Любовь, любовь - загадочное слово,            

Кто мог бы до конца тебя понять?            

 Всегда во всем, старо ты или ново,          

Томленье духа ты иль благодать?

Невозвратимая себя утрата

Или обогащенье без конца?

Горячий день, какому нет заката,                

Иль ночь, опустошившая сердца?

А может быть, ты лишь напоминанье            

 О том, что всех нас неизбежно ждет:

 С природою, с беспамятством слиянье                              

 И вечный мировой круговорот?

Вс.Рождественский

Ученик 1:  Любовь к каждому человеку приходит по-разному. Иногда она обрушивается внезапно, как лавина. А иногда людям нужны целые годы, чтобы узнать ее, рассмотреть в толпе.

Ученик 2: И, конечно, у каждого из нас в памяти остается тайна первой любви. Это чувство способно перевернуть мир человека и наполнить его жизнь новыми красками.

Ведущий 2. Много прекрасных строчек русских поэтов посвящены именно чувству первой любви.

Песня на гитаре

Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя…
Не потому, чтоб я Её любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
 
И если мне сомненье тяжело,
Я у Неё одной ищу ответа,
Не потому, что от Неё светло,
А потому, что с Ней не надо света.

Инсценировка отрывка из пьесы В.Рощина «Валентин и Валентина»

Она (вздохнув, как после плача). Вот так, Валечка, такие дела… Что это?.. Ведь они и вправду меня любят, и я их люблю. Я маму выбрала, когда они с отцом разошлись, я уже большая была, одиннадцать лет. А бабушка всегда была моим другом, всегда была в курсе, все знала… И как я мечтала о любви, тоже знала. Я думала, когда полюблю, я вбегу в дом с цветами, вот с такой охапкой, рассыплю их, осыплю ими маму, бабку, Женю, крикну: товарищи, дорогие мои, поздравьте меня, я влюбилась!.. И я стану кружиться, петь, все окна открыты, и занавески летят, как на Первое мая… Я буду всем звонить, отцу – телеграмму, и они тоже станут счастливые, будут смеяться, обнимать меня, печь пироги, открывать вино, а я стану играть марш из «Аиды». Трам! Та-та-та-та-та-там!.. Хорошо?

Он (серьезно). Да.

Она. Вот. А что получается?.. Понимаешь, я даже не знаю… Злость какая-то жуткая… даже не могу найти слово… Просто что-то биологическое…

Он. Ты их собственность, ты их… ну как сказать?.. предприятие, в которое они вложили капитал.

Она. Ты к политэкономии, что ли, готовишься?

Он. Я серьезно… Им бы получить еще приличные проценты с капитала.

Она. Марксист ты мой! Просто люди больше всего мучают тех, кого больше всего любят…

Он. Этого я не понимаю. Мистика!

Она. Ну при чем тут мистика? Ох боже мой!..

Он. Думаешь, я их не полюбил? Уже за одно то, что они твои: твоя мать, бабушка, сестра… Я бы тоже мог… с цветами, рассыпать и сказать: дорогие мои, какая у вас дочь! Понимаешь? А они что? «Здрасте, здрасте, проходите, возьмите вареньица, какой начитанный мальчик, очень приятно…» А сами? Двуличные бабы, больше ничего! Всё они нам испортят!.. Черт! Просто какой-то заколдованный круг…

Она. Ну что ты? Не надо, Валя!.. Валь!..

Он. Да, конечно… Ничего!.. Ничего, ничего! Мы с тобой, в конце концов, совершеннолетние, и мы…

Она. Я, по-моему, уже совершеннозимняя.

Он. Замерзла? Чего же ты? Иди сюда! (Распахивает пальто и обнимает ее.)

Поцелуй.

Она. Валечка, милый мой…

Он. Алечка… Ты меня любишь?

Она. Да. Очень. Подожди… Ой, не могу!.. Подожди, а что было у тебя?.. Ну, подожди!..

Он. Потом!.. Пусти!.. Видишь, как рука замерзла… пусти!

Она. Перестань, ну!

Он. Не перестану, пусти!..

Она. Да ну тебя, щекотно!

Смеются.

Он. Ты глупая, да? Пусти!…

Она. Уйди!

Смеются, целуются. Валентина вырывается.

Он. Валь!

Она. Ну тебя!

Он. Аль!

Она. Что?

Он. А ты придешь?

Она. Да.

Он. Точно?

Она. Да.

Он. Точно-точно?

Она. Ты безумный.

Он. Да, я безумный. Ты придешь?..

Она (ласково, смеясь). Ты безумный, легкомысленный, глупый мальчишка! И правильно они говорят… Как с тобой семью строить? Только и будешь целоваться.

Он. А для чего ее строить?.. Щи варить? Ты придешь?

Она. Не щи, а ячейку общества. Основа государства.

Он (шутливо, с озорством). Долой семью, частную собственность и… Ты придешь?

Она. Да, приду, о господи!.. Ты расскажи лучше, что у тебя было?..

Он. Потом! Иди сюда!.. Ты когда придешь?

Она. Не приставай, я кому сказала! Рассказывай!..

Он. Да не хочу я!

Она. А я приказываю: рассказывай!

Он. Да ну!

Она. «Да ну! Да ну!» Я уже у тебя тоже научилась этому «да ну!».

Он. А я у тебя – вот так делать! (Повторяет какой-то ее характерный жест.)

Она. А я у тебя – вот так! (Повторяет его жест.)

Смеются.

Мы с тобой все-таки жутко глупые!

Он. Дети!

Она. Вокруг нас опасности, а мы…

Он. А мы целуемся! (Улучив момент, целует ее.) Мы ж счастливые! Я люблю тебя… Я никому никогда не говорил этого слова… Аля!..

Поцелуй. Круговорот, головокружение. Потом пауза.

Он. Ты придешь?

Она. Я не приду, я буду бежать…

Ученик 1: Много прекрасных строчек русских поэтов посвящены именно чувству первой любви.

Звучит мелодия

Он:

Люблю не огонь твоих очей, не розы свежее дыxанье,

Не звуки сладостных речей, не юных персей волнованье, -

Люблю я то в твоих очах, что в них огнем любви пылает,

Люблю я то в твоих речах, что их живит, одушевляет.

Она:

«Люблю», - ты молвишь, чуть дыша, любовь горит в твоем дыханье,

Трепещет вся твоя душа при томном персей трепетанье.

Душа в улыбке неземной, душа в движеньях, в разговоре,

Душа в понятном светлом взоре, ты любишь, ты живешь душой.

Он:

Тебя одну я понимаю, ты душу поняла мою,                                                  

 В тебе не прелесть обожаю,

Нет! Душу я люблю твою.

П.Я.Шевырев «Люблю.»

Ученик 1:

Один из гениев русской классики – Иван Сергеевич  Тургенев часто в своих произведениях обращался к теме любви, но в них нередко появлялась щемящая душу нотка грусти.

Ученик 2: Должно быть, это связано с историей любви самого писателя. Его возлюбленной стала известная французская певица Полина Виардо, с которой Тургенев познакомился во время ее гастролей по России.

Ученик 3: Любовь писателя длилась 40 лет. Полина Виардо была замужем, поэтому его чувство, длившееся всю жизнь, сопровождалось частыми разлуками, полными нежности письмами и трагическим осознанием невозможности создать свою семью.

Ученик 4: И тем не менее Иван Сергеевич писал: «Страдание - это счастье, которое, например, эгоисту или человеку неведомо».

Ученик 5: С этими строчками перекликаются слова одного из героев рассказа                Александра Ивановича Куприна «Гранатовый браслет»:  «Любовь должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире! Никакие жизненные удобства, расчеты и компромиссы не должны ее касаться».

Чтец 8. «Гранатовый браслет» - один из самых сильных рассказов Куприна о любви. Он основан на реальной жизненной истории.

Инсценировка отрывка из повести А.Куприна «Гранатовый браслет»

Николай Николаевич:

Если не ошибаюсь, господин Желт-ков?

Желтков: Очень приятно. Позвольте представиться.

Николай Н.: Я тебе говорил, что мы не ошиблись.

Желтков: Прошу покорно. Садитесь.

Шеин: Благодарю вас.

Николай Н.: Merci. Мы к вам всего только на несколько минут. Это — князь Василий Львович Шеин, губернский предводитель дворянства. Моя фамилия — Мирза-Булат-Тугановский. Я — товарищ прокурора. Дело, о котором мы будем иметь честь говорить с вами, одинаково касается и князя и меня, или, вернее, супруги князя, а моей сестры.

Желтков: Я к вашим услугам, ваше сиятельство.

Николай Н.: Во-первых, позвольте возвратить вам вашу вещь. Она, конечно, делает честь вашему вкусу, но мы очень просили бы вас, чтобы такие сюрпризы больше не повторялись.

Желтков: Простите... Я сам знаю, что очень виноват. Может быть, позволите стаканчик чаю?

Никролай Н.: Видите ли, господин Желтков. Я очень рад, что нашел в вас порядочного человека, джентльмена, способного понимать с полуслова. И я думаю, что мы договоримся сразу. Ведь, если я не ошибаюсь, вы преследуете княгиню Веру Николаевну уже около семи-восьми лет?

Желтков: Да.

Николай Н.: И мы до сих пор не принимали против вас никаких мер, хотя — согласитесь — это не только можно было бы, а даже и нужно было сделать. Не правда ли?

Ж.:Да.

Николай Н.: Да. Но последним вашим поступком, именно присылкой этого вот самого гранатового браслета, вы переступили те границы, где кончается наше терпение. Понимаете? — кончается. Я от вас не скрою, что первой нашей мыслью было — обратиться к помощи власти, но мы не сделали этого, и я очень рад, что не сделали, потому что — повторяю — я сразу угадал в вас благородного человека.

— Простите. Как вы сказали? — спросил вдруг внимательно Желтков и рассмеялся. — Вы хотели обратиться к власти?.. Именно так вы сказали?

Он положил руки в карманы, сел удобно в угол дивана, достал портсигар и спички и закурил.

— Итак, вы сказали, что вы хотели прибегнуть к помощи власти?.. Вы меня извините, князь, что я сижу? — обратился он к Шеину. — Ну-с, дальше?

— Видите ли, милый мой, эта мера от вас никогда не уйдет, — с легкой наглостью продолжал Николай Николаевич. — Врываться в чужое семейство...

— Виноват, я вас перебью...

— Нет, виноват, теперь уж я вас перебью... — почти закричал прокурор.

— Как вам угодно. Говорите. Я слушаю. Но у меня есть несколько слов для князя Василия Львовича.

И, не обращая больше внимания на Тугановского, он сказал:

— Сейчас настала самая тяжелая минута в моей жизни. И я должен, князь, говорить с вами вне всяких условностей... Вы меня выслушаете?

— Слушаю, — сказал Шеин. — Ах, Коля, да помолчи ты, — сказал он нетерпеливо, заметив гневный жест Тугановского. — Говорите.

Желтков в продолжение нескольких секунд ловил ртом воздух, точно задыхаясь, и вдруг покатился, как с обрыва. Говорил он одними челюстями, губы у него были белые и не двигались, как у мертвого.

— Трудно выговорить такую... фразу... что я люблю вашу жену. Но семь лет безнадежной и вежливой любви дают мне право на это. Я соглашаюсь, что вначале, когда Вера Николаевна была еще барышней, я писал ей глупые письма и даже ждал на них ответа. Я соглашаюсь с тем, что мой последний поступок, именно посылка браслета была еще большей глупостью. Но... вот я вам прямо гляжу в глаза и чувствую, что вы меня поймете. Я знаю, что не в силах разлюбить ее никогда... Скажите, князь... предположим, что вам это неприятно... скажите, — что бы вы сделали для того, чтоб оборвать это чувство? Выслать меня в другой город, как сказал Николай Николаевич? Все равно и там так же я буду любить Веру Николаевну, как здесь. Заключить меня в тюрьму? Но и там я найду способ дать ей знать о моем существовании. Остается только одно — смерть... Вы хотите, я приму ее в какой угодно форме.

— Мы вместо дела разводим какую-то мелодекламацию, — сказал Николай Николаевич, надевая шляпу. — Вопрос очень короток: вам предлагают одно из двух: либо вы совершенно отказываетесь от преследования княгини Веры Николаевны, либо, если на это вы не согласитесь, мы примем меры, которые нам позволят наше положение, знакомство и так далее.

Но Желтков даже не поглядел на него, хотя и слышал его слова. Он обратился к князю Василию Львовичу и спросил:

— Вы позволите мне отлучиться на десять минут? Я от вас не скрою, что пойду говорить по телефону с княгиней Верой Николаевной. Уверяю вас, что все, что возможно будет вам передать, я передам.

— Идите, — сказал Шеин.

Звучит мелодия

— Я готов, — сказал он, — и завтра вы обо мне ничего не услышите. Я как будто бы умер для вас. Но одно условие — это я вам говорю, князь Василий Львович, — видите ли, я растратил казенные деньги, и мне как-никак приходится из этого города бежать. Вы позволите мне написать еще последнее письмо княгине Вере Николаевне?

— Нет. Если кончил, так кончил. Никаких писем, — закричал Николай Николаевич.

— Хорошо, пишите, — сказал Шеин.

— Вот и все, — произнес, надменно улыбаясь, Желтков. — Вы обо мне более не услышите и, конечно, больше никогда меня не увидите.

Звучит мелодия

Ученик 1: Княгиня Вера Николаевна никогда не читала газет, потому что, во-первых, они ей пачкали руки, а во-вторых, она никогда не могла разобраться в том языке, которым нынче пишут.

Ученик 2: Но судьба заставила ее развернуть как раз тот лист и натолкнуться на тот столбец, где было напечатано:

Вера Шеина:«Загадочная смерть. Вчера вечером, около семи часов, покончил жизнь самоубийством чиновник контрольной палаты Г. С. Желтков». Почему я это предчувствовала? Именно этот трагический исход? И что это было: любовь или сумасшествие?

Ученик 3: В шесть часов пришел почтальон. На этот раз Вера Николаевна узнала почерк Желткова и с нежностью, которой она в себе не ожидала, развернула письмо.

Желтков писал так:

«Я не виноват, Вера Николаевна, что богу было угодно послать мне, как громадное счастье, любовь к Вам. Случилось так, что меня не интересует в жизни ничто: ни политика, ни наука, ни философия, ни забота о будущем счастье людей — для меня вся жизнь заключается только в Вас. Я теперь чувствую, что каким-то неудобным клином врезался в Вашу жизнь. Если можете, простите меня за это. Сегодня я уезжаю и никогда не вернусь, и ничто Вам обо мне не напомнит.

Пусть я был смешон в Ваших глазах и в глазах Вашего брата, Николая Николаевича. Уходя, я в восторге говорю: „Да святится имя Твое“.

Восемь лет тому назад я увидел вас в цирке в ложе, и тогда же в первую секунду я сказал себе: я ее люблю потому, что на свете нет ничего похожего на нее, нет ничего лучше, нет ни зверя, ни растения, ни звезды, ни человека прекраснее Вас и нежнее. Подумайте, что мне нужно было делать? Убежать в другой город? Все равно сердце было всегда около Вас, у Ваших ног, каждое мгновение дня заполнено Вами, мыслью о Вас. Я очень стыжусь и мысленно краснею за мой дурацкий браслет, — ну, что же? — ошибка.

Через десять минут я уеду, я успею только наклеить марку и опустить письмо в почтовый ящик, чтобы не поручать этого никому другому. Вы это письмо сожгите. Я вот сейчас затопил печку и сжигаю все самое дорогое, что было у меня в жизни: ваш платок, который, я признаюсь, украл. Вы его забыли на стуле на балу в Благородном собрании. Вашу записку, — о, как я ее целовал, — ею Вы запретили мне писать Вам. Программу художественной выставки, которую Вы однажды держали в руке и потом забыли на стуле при выходе... Кончено. Я все отрезал, но все-таки думаю и даже уверен, что Вы обо мне вспомните. Если Вы обо мне вспомните, то... я знаю, что Вы очень музыкальны, я Вас видел чаще всего на бетховенских квартетах, — так вот, если Вы обо мне вспомните, то сыграйте или прикажите сыграть сонату D-dur № 2, op. 2.

От глубины души благодарю Вас за то, что Вы были моей единственной радостью в жизни, единственным утешением, единой мыслью. Дай бог Вам счастья, и пусть ничто временное и житейское не тревожит Вашу прекрасную душу. Целую Ваши руки.

Г. С. Ж.».

Звучит мелодия

Ученик 1: Вера Николаевна думала о том, что мимо нее прошла большая любовь, которая повторяется только один раз в тысячу лет. Вспомнила слова генерала Аносова Вера Шеина: Почему этот человек заставил ее слушать именно это бетховенское произведение?

Ученик 2: И в уме ее слагались слова. Они так совпадали в ее мысли с музыкой, что это были как будто бы куплеты, которые кончались словами: «Да святится имя Твое».

Песня на стихи Э.Асадова «Я могу тебя очень ждать

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/199805-literaturnaja-gostinaja-ljubovvolshebnaja-st