Административные процедуры и административный процесс

АДМИНИСТРАТИВНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ И АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ПРОЦЕСС

Для чего необходимо выделение такого признака административного правонарушения как общественная вредность деяния?

Общественная опасность (вредность) административного правонарушения.

Наиболее дискуссионной в юридической литературе, остается проблема общественной вредности или общественной опасности административного правонарушения. Суть дискуссии главным образом заключается в том, что многие авторы предлагают различное толкование этого признака – либо как общественно опасное, либо как общественно вредное.

Ученые в области административного права по данному вопросу в разное время высказывали различные точки зрения.

Одни исследователи общественную опасность исключают из числа признаков административного правонарушения, другие считают возможным ее рассмотрение и распространение в равной мере как на преступления, так и на правонарушения, а различие видят лишь в разной степени общественной опасности. Третьи полагают, что административные правонарушения могут быть общественно опасными, а могут не быть. Четвертые утверждают, что указание на степень опасности или вредности деликта немного бы дало правоприменителю в установлении факта административного правонарушения. И, наконец, встречаются модификации перечисленных точек зрения.

Совокупность указанных обстоятельств стала одной из причин того, что общественная опасность (вредность) не воспринята в качестве материального признака административного правонарушения действующим административным законодательством.

Сегодня вряд ли можно прийти к одному решению, если не будет четко сформулировано понятие общественно опасного деяния. Когда переход улицы в неустановленном месте, проезд в трамвае без билета называют общественно опасным деянием, возникает вопрос: «А что же такое общественная опасность? Где граница этого понятия?».

Общественно опасными следует считать деяния, которые в своей совокупности нарушают условия существования общества. С этой точки зрения, большинство административных правонарушений нельзя признать общественно опасными.

В части 2 ст. 14 Уголовного кодекса Российской Федерации четко определено: «Не является преступлением действие или бездействие, хотя формально и содержащие признаки какого-либо деяния, предусмотренного Кодексом, но в силу малозначительности не представляющего общественной опасности». Следовательно, в праве четко закреплено, что малозначительное противоправное деяние не будет общественно опасным.

В норме-дефиниции, закрепляющей понятие административного правонарушения, такой признак, как общественная вредность, не назван, однако в ст. 2.2 Кодекса, содержащей определение умысла и неосторожности, говорится о предвидении виновным «наступления вредных последствий», в то время как в аналогичных статьях УК РФ речь идет об общественно опасных последствиях. Сам факт посягательства, указанный законодателем в ст. 2.1 КоАП РФ, свидетельствует о материальном признаке административного правонарушения, предполагает нанесение ущерба общественным отношениям, правопорядку, а тем самым интересам общества, предприятий, организаций и граждан. Поэтому если такого посягательства на охраняемые административным правом общественные отношения нет, то нет и самого противоправного действия.

Независимо от наличия или отсутствия в тексте определения понятия административного правонарушения прямого указания на общественную опасность (вредность) как на материальный признак, в реальной действительности нет таких деликтов, которые бы не причинили вреда охраняемым общественным отношениям. В противном случае наличие правонарушений не вызвало бы никакого беспокойства у общества. Таким образом, общественная опасность (вредность) выступает одним из его основных признаков.

Что означает противоправность административного правонарушения?

Противоправность означает, что действием (бездействием) нарушаются специальные правила, нормы, стандарты, административные, технические регламенты, которые предусмотрены федеральным и иным законодательством (например, нарушение норм и правил в области использования пожарной, санитарной, ядерной безопасности и т.д.).

Как общественно опасное (вредное) деяние административное правонарушение посягает на регулируемые и охраняемые нормами административного права общественные отношения.

Нарушая нормы права, регламентирующие порядок организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций, правонарушители тем самым противоправно посягают на общественный порядок, права и интересы граждан, нормальное функционирование предприятий и организаций.

Необходимо отметить, что противоправность административных деликтов находится в тесной связи с их общественной опасностью (вредностью). При этом если последнее характеризует внутреннее свойство деяния, то противоправность – его юридическую форму, т. е. внешнюю оболочку.

Именно с использованием данного признака законодатель проводит в принимаемых нормах административного права «разграничительные линии», которые позволяют в реальной действительности правоприменительным органам точно квалифицировать различные противоправные деяния, особенно имеющие сходные признаки (например, административные правонарушения и преступления).

Что понимается под термином «правонарушения по вопросам федерального значения»?

существенной особенностью института административной ответственности является то обстоятельство, что субъектом ответственности могут быть не только физические, но и юридические лица. Юридические лица подлежат административной ответственности независимо от места нахождения, организационно-правовых форм, подчиненности, а также других обстоятельств;

6. в отличие от уголовной ответственности, которая устанавливается только федеральным законом (УК РФ), административная ответственность устанавливается КоАП РФ и принимаемыми в соответствии с ним законами субъектов РФ об административных правонарушениях.

Итак, законодательство об административных правонарушениях состоит из КоАП РФ и принимаемых в соответствии с ним законов субъектов РФ об административных правонарушениях. В соответствии со ст. 1.3 КоАП РФ к ведению Российской Федерации в области законодательства об административных правонарушениях относится установление:

общих положений и принципов законодательства об административно правовых нарушениях;

перечня видов административных наказаний и правил их применения;

административной ответственности по вопросам, имеющим федеральное значение, в том числе административной ответственности за нарушение правил и норм, предусмотренных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации;

порядка производства по делам об административных правонарушениях, в том числе установления мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях;

порядка исполнения постановлений о назначении административных наказаний.

Административная ответственность по вопросам, не имеющим федерального значения, в том числе административная ответственность за нарушение правил и норм, предусмотренных законами и иными нормативными правовыми актами субъектов РФ, устанавливается законами данных субъектов. При этом в одних субъектах РФ принимается единый закон в виде кодекса, в других — единый некодифицированный законодательный акт об административных правонарушениях (либо об административной ответственности), в третьих — законы об административных правонарушениях (административной ответственности) за правонарушения, совершаемые в отдельных сферах деятельности и отраслях управления. Примерами третьего случая может служить законодательство Иркутской области, Московской области, Санкт-Петербурга и некоторых других субъектов РФ.

Дайте понятие объективно противоправного деяния.

Разновидность нетипичного варианта правового поведения — действие, нарушающее нормы права, но не наносящее при этом вреда. Сюда относятся противоправное деяние недееспособного лица и безвиновное действие. Подобные варианты поведения зачастую отождествляются с правонарушениями. Однако они таковыми не являются, ибо здесь отсутствуетважный признак правонарушения, один из элементов его состава —общественная вредность(дееспособность субъекта, его вина).

В юридической литературе рассматриваемый вариант правового поведения определяется как объективно противоправное деяние. Не будучи правонарушением, оно не влечет за собой и мер юридической ответственности. Основным видом государственного принуждения, применяемым за совершение объективно противоправного деяния, служат меры защиты, средства правового воздействия, применяемые в целях восстановления нарушенных прав в отношении обязанных лиц. Их назначение — прекратить нарушение правопорядка, восстановить нормальные связи и отношения. Объективно противоправное деяние невменяемого либо малолетнего влечет за собой применение принудительных мер медицинского или воспитательного характера.

объективно-противоправные деяния, под которыми подразумеваются действия, которые хотя формально подпадают под признаки того или иного правонарушения, однако по существу не содержат его состава. В гражданском обороте, например, таковыми являются неисполнение обязательства из-за непреодолимой силы (форс-мажор, фр. forse majenre), прекращение обязательств «невозможностью исполнения, если она вызвана обстоятельством, за которое ни одна из сторон не отвечает» или из-за смерти должника, «если исполнение не может быть произведено без личного участия должника, либо обязательство иным образом неразрывно связано с личностью должника» (ст. ст. 416,418 ГК РФ). По новому УК РФ «не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности, то есть не причинившее вреда и не создавшее угрозы причинения вреда личности, обществу или государству» (ст. 14). Кроме того, не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, при его задержании, ввиду крайней необходимости, в результате физического или психического принуждения, при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели (ст.

ст. 37, 38, 39, 40, 41 УК РФ). Во всех таких случаях имеет место отклонение от правомерного поведения именно в форме объективно противоправного действия, которое лишено тех или иных признаков преступления.
Сюда примыкают также внешне противоправные деяния, совершенные душевно больными (невменяемыми), малолетними (недееспособными) или несовершеннолетними, достигшими возраста, предусмотренного частями первой или второй ст. 20 УК РФ, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не осознающими в полной мере фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо не имеющими возможность руководить ими (неделиктоспособность) (ст. ст. 20, 21. УК РФ). Такие действия объективно противоправны, однако не содержат необходимой суммы признаков правонарушения.

Какие формы соучастия знает институт административной ответственности?

Соучастиемв административном правонарушении признается умышленное совместное участие двух или более физических лиц в совершении административного правонарушения.

В зависимости от того был или не был предварительный сговор на участие в совершении административного правонарушения соучастие можно классифицировать на:

соучастие без предварительного сговора;

соучастие с предварительным сговором.

Соучастие без предварительного сговора является наименее опасной формой соучастия. Такие соучастники заранее не согласовывают своих действий. Их совместное участие может быть установлено только в момент начала совершения административного правонарушения или в процессе его совершения.

Соучастие с предварительным сговором является более опасной формой соучастия. Такие соучастники заранее договариваются о совместном совершении административного правонарушения. Однако это не означает, что все моменты совершения правонарушения должны быть оговорены между соучастниками. Предварительный сговор может касаться отдельных моментов совершения административного правонарушения. Например, при совершении мелкого хищения исполнитель заранее договорился с другим лицом, (он будет выступать как пособник) о приобретении последним похищенных им предметов, ценностей.

Соучастниками административного правонарушения являются:

- исполнители;

- организаторы:

пособники.

Исполнителем признается физическое лицо:

- непосредственно совершившее административное правонарушение, либо

- непосредственно участвовавшее в совершении административного правонарушения совместно с другими физическими лицами, либо

- совершившее административное правонарушение посредством использования других физических лиц, не подлежащих в силу закона административной ответственности.

Если два и более физических лица непосредственно принимают участие в совершении административного правонарушения, то такой вид соучастия именуется соисполнительство.

Роли между участниками совершения административного правонарушения могут быть распределены, т.е. один может выступать как организатор, второй как пособник, третий как исполнитель.

Организаторомпризнается физическое лицо:

организовавшее совершение административного правонарушения или

руководившее совершением административного правонарушения.

Действия организатора могут быть различные. Это может быть руководство подготовкой: составление плана, распределение ролей между участниками, инструктаж, обеспечение орудиями и средствами совершения административного правонарушения и т.д. Это могут быть действия по руководству исполнителями в момент совершения правонарушения.

Организатором совершения административного правонарушения физическое лицо может быть не только заранее его организовавшее или руководившее им в момент совершения, но и тогда когда один из соисполнителей, являясь участником совершения административного правонарушения без предварительного сговора, берет на себя руководство другими соучастниками.

Пособникомпризнается физическое лицо:

содействовавшее:

а) советами, указаниями для совершения административного правонарушения,

б) предоставлением информации, орудий или средств для совершения административного правонарушения,

в) устранением препятствий для совершения административного правонарушения. 

2) Заранее обещавшее:

а) скрыть физическое лицо, совершившее административное правонарушение,

б) скрыть орудия или средства совершения административного правонарушения,

в) скрыть следы административного правонарушения,

г) скрыть предметы, добытые противоправным путем,

д) приобрести предметы, добытые противоправным путем,

е) сбыть предметы, добытые противоправным путем.

3) Оказавшее иную помощь для совершения административного правонарушения.

Пособничество может быть интеллектуальным и физическим.

Интеллектуальное пособничество – это такое пособничество, которое выражается дачей советов, указаний, заранее данным обещанием скрыть физическое лицо, совершившее административное правонарушение, скрыть орудия или средства совершения административного правонарушения, скрыть следы административного правонарушения и т.д., что укрепляет решимость у исполнителя совершить административное правонарушение.

Физическое пособничество – это такое пособничество, которое выражается в предоставлении информации, орудий или средств для совершения административного правонарушения, устранением препятствий. Такое пособничество направлено на оказание материальной или физической помощи исполнителям административного правонарушения.

Пособник несет административную ответственность только за соучастие в административных правонарушениях, предусмотренных статьями:

1) мелкое хищение (статья 10.5);

2) умышленные уничтожение либо повреждение имущества (статья 10.9);

3) незаконное использование деловой репутации конкурента (статья 11.26);

4) подделка проездных документов (статья 11.33);

5) нарушение правил торговли и оказания услуг населению (статья 12.17);

6) незаконное перемещение товаров и транспортных средств через таможенную границу Республики Беларусь (статья 14.4);

7) недекларирование либо недостоверное декларирование товаров и (или) транспортных средств (статья 14.5);

8) приобретение, транспортировка, хранение, пользование или распоряжение товарами и транспортными средствами, ввезенными на таможенную территорию Республики Беларусь с нарушением таможенных правил (статья 14.7);

9) незаконное уничтожение или повреждение древесно-кустарниковой или иной растительности (статья 15.22);

10) нарушение правил рыболовства и охраны рыбных ресурсов и водных животных (статья 15.35);

11) нарушение правил охоты (статья 15.37);

12) незаконное проникновение на специально охраняемые территории и объекты (статья 23.14);

13) незаконное пересечение Государственной границы Республики Беларусь (статья 23.29);

14) нарушение режима Государственной границы Республики Беларусь (статья 23.31);

15) самовольное занятие земельного участка (статья 23.41).

Установление в каждом случае вида соучастие позволяет правильно квалифицировать действия виновных, определить степень общественной опасности содеянного в целом и каждого в отдельности.

Ответственность организатора и пособника наступает по той же статье Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях, что и ответственность исполнителя, со ссылкой на ст. 5.4. КоАП.

За деяние, совершенное исполнителем и не охватывавшееся умыслом соучастников, другие соучастники административной ответственности не несут.

Какие формы законодательного регулирования административной ответственности используют субъекты РФ?

Правовое регулирование административной ответственности на региональном уровне. Особенности конституционной модели российского федерализма, основанные на положениях ст. ст. 71 — 73 Конституции РФ, обусловливают формирование дуалистической системы административно-деликтного законодательства, самостоятельную ветвь которого составляют законы субъектов РФ об административных правонарушениях.

В настоящее время такие законы нередко представляют собой комплексные нормативные правовые акты, устанавливающие регулятивные нормы в определенной отрасли или сфере общественной жизни и одновременно административную ответственность за их нарушение. В то же время во многих субъектах приняты самостоятельные законы исключительно охранительного содержания, а в некоторых регионах — кодексы об административных правонарушениях.

К сожалению, сфера совместного ведения, к которой относится и административное законодательство, до сих пор четко не определена, что порождает сложности в решении вопросов не только правоприменительной практики, но и в региональном законотворчестве. В частности, на данный момент наиболее остро стоит проблема нормативного обеспечения действенного механизма разграничения полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами. Очевидно, что решение этой проблемы требует создания прочной теоретической базы, но и она еще отсутствует. Так, многочисленные споры и разные, порой противоречивые толкования связаны с положениями п. «к» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ, согласно которой административное и административно-процессуальное законодательство относится к совместному ведению Российской Федерации и субъектов РФ, и ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, в соответствии с которой ограничение прав граждан возможно только федеральным законом.

Например, Б.В. Россинский считает, что применение административной ответственности является ограничением прав и свобод граждан, следовательно, п. «к» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ на область ее правового регулирования не распространяется и должны действовать нормы ч. 3 ст. 55 Конституции РФ. На этом основании автор высказывает идею о том, что региональные законы могут устанавливать административную ответственность только в отношении должностных и юридических лиц <1>. Аналогичная точка зрения приводится в одном из комментариев к КоАП РФ, авторы которого полагают, что положение п. «к» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ касается совместной компетенции Российской Федерации и ее субъектов в области административного законодательства, регулирующего управленческие отношения, а не отношения юридической ответственности. По их мнению, установление различной административной ответственности за правонарушения в законах Российской Федерации может разрушить единство правового статуса гражданина и поставить объем и характер правоограничений в зависимость от места пребывания лица. В связи с этим они утверждают о невозможности принятия субъектами РФ законодательных актов, содержащих нормы административно-правового характера, которые относятся к предмету данной сферы <2>.

———————————

<1> См.: Россинский Б.В. О разграничении компетенции Российской Федерации и ее субъектов в области укрепления административной ответственности // Журнал российского права. 2001. N 7. С. 39; Он же. О некоторых вопросах разграничения компетенции Российской Федерации и ее субъектов в области укрепления административной ответственности // Актуальные вопросы административно-деликтного права: Материалы международной научно-практической конференции. М., 2005. С. 23 — 24. См. также: Карасев Н.М. Институт совместного ведения Российской Федерации и субъектов Федерации: необходимы серьезные изменения // Журнал российского права. 2001. N 9. С. 43.

<2> См.: Комментарий к Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях / Под ред. А.П. Гуляева, Л.Л. Попова. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2006. С. 20.

Вместе с тем приведенные суждения не отражают реалий нового российского федерализма и не подтверждаются практикой Конституционного Суда РФ, сложившейся по вопросам административной ответственности еще до принятия КоАП РФ. В частности, анализ Определения Конституционного Суда РФ от 1 октября 1998 г. N 145-О по запросу Законодательного Собрания Нижегородской области о проверке конституционности ч. 1 ст. 6 КоАП РСФСР, а также ряда других решений Конституционного Суда РФ <1> позволяет сделать следующие выводы:

———————————

<1> См., например: Постановления Конституционного Суда РФ от 30 ноября 1995 г. N 16-П по делу о проверке конституционности ст. ст. 23 и 24 Временного положения об обеспечении деятельности депутатов Калининградской областной Думы, утвержденного Постановлением Калининградской областной Думы от 8 июля 1994 г.; от 1 февраля 1996 г. по делу о проверке конституционности ряда положений Устава — Основного закона Читинской области.

 — субъекты РФ вправе принимать собственные законы в области административных правонарушений, если они не противоречат федеральному закону, регулирующему те же отношения;

— при отсутствии федерального закона, регулирующего общественные отношения в какой-либо сфере совместного ведения, субъект РФ вправе осуществить собственное правовое регулирование;

— с принятием федерального закона, регулирующего соответствующие отношения в сфере административной ответственности, закон субъекта РФ подлежит приведению в соответствие с этим федеральным законом;

— субъект РФ, устанавливая административную ответственность, не вправе вторгаться в те сферы общественных отношений, регулирование которых составляет предмет ведения Российской Федерации, а также предмет совместного ведения при наличии по данному вопросу федерального закона.

Эти правовые позиции Конституционного Суда РФ сыграли важную позитивную роль при подготовке КоАП РФ, в ст. 1.3 которого были определены основные критерии разграничения законотворческих полномочий Российской Федерации и ее субъектов в области административно-деликтных отношений.

В дальнейшем законодатель счел также целесообразным определить вопросы ведения субъектов РФ в сфере правового регулирования административной ответственности, дополнив гл. 13 КоАП РФ ст. 13.1, устанавливающей пределы законотворческой деятельности регионов в данной сфере. Такое решение имеет принципиальное значение для повышения эффективности административно-деликтных законов, принимаемых на региональном уровне, и обеспечения их соответствия КоАП РФ.

Как следует из содержания ст. ст. 1.3, 13.1 КоАП РФ во взаимосвязи с ч. 3 ст. 3.2, ч. 3 ст. 3.5 и ч. 2 ст. 22.1 КоАП РФ, пределы регионального нормотворчества в области административной ответственности существенно ограничены.

Во-первых, субъекты РФ не вправе устанавливать административную ответственность по вопросам федерального значения, в том числе за нарушения федеральных правил и норм.

Во-вторых, из десяти видов административных наказаний, предусмотренных ст. 3.2 КоАП РФ, в законах субъектов РФ может быть установлено только два — предупреждение и административный штраф.

В-третьих, возбуждение и рассмотрение дел об административных правонарушениях, ответственность за которые установлена законом субъекта РФ, не может быть возложено на федеральных судей и федеральные органы исполнительной власти <1>.

———————————

<1> Подробнее о подведомственности дел об административных правонарушениях, предусмотренных законами субъектов РФ, см. главу III.

 В-четвертых, субъекты РФ не вправе определять порядок производства по делам об административных правонарушениях, в том числе порядок обжалования и исполнения постановлений по таким делам, а также регламентировать иные процессуальные вопросы, включенные в разд. IV и V КоАП РФ. В то же время к ведению субъектов РФ отнесена организация производства по делам об административных правонарушениях, предусмотренных законами субъектов РФ. Правда, в самом КоАП РФ понятие «организация производства» не раскрывается, что вызывает вполне обоснованную критику в юридической литературе <1>. Полагаем, что в данном случае речь может идти о формировании, определении структуры и состава коллегиальных органов, органов, созданных в соответствии с законом субъекта РФ.

———————————

<1> См.: Комментарий к Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях / Под общ. ред. Н.Г. Салищевой. 7-е изд. М., 2011.

 Таким образом, в пределах своей компетенции субъекты РФ вправе осуществлять собственное правовое регулирование административной ответственности лишь по вопросам материально-правового и организационно-процедурного характера, а именно:

— устанавливать составы административных правонарушений и ответственность за их совершение;

— определять подведомственность дел об административных правонарушениях <1>, предусмотренных законами субъектов РФ, а в случаях, прямо указанных в конкретных статьях гл. 23 КоАП РФ, — данным Кодексом;

———————————

<1> Заметим, что в отличие от УПК РФ и ГПК РФ вопросы подведомственности дел об административных правонарушениях выведены из процессуальной части КоАП РФ.

 — закреплять перечень должностных лиц, уполномоченных составлять протоколы об административных правонарушениях, предусмотренных законами субъектов РФ и КоАП РФ, в случаях, прямо указанных в ст. 28.3 данного Кодекса;

— определять порядок формирования, состав и структуру коллегиальных органов, органов, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях, предусмотренных законами субъектов РФ.

Основная причина, по которой КоАП РФ серьезно ограничил полномочия субъектов РФ в области административной ответственности, состоит в стремлении Российского государства обеспечить соблюдение конституционных требований законности в административно-деликтных отношениях, серьезно затрагивающих права и свободы граждан. Как справедливо отмечает М.Я. Масленников, это относится прежде всего к вопросам применения таких видов административных наказаний, как конфискация, административный арест, дисквалификация, правовая регламентация которых в едином федеральном законе соответствует современному уровню правовой доктрины законодательства об административной ответственности <1>.

———————————

<1> См.: Масленников М.Я. Региональное законодательство об административной ответственности. М., 2006. С. 82.

 Не вызывает также сомнений правомерность сосредоточения именно в КоАП РФ всех процессуальных норм, регулирующих порядок производства по делам об административных правонарушениях. Логика такого законодательного решения видится в необходимости обеспечения единообразного понимания и применения закона, последовательного и неуклонного соблюдения гарантированной ст. ст. 45 и 50 Конституции РФ государственной защиты прав и свобод человека и гражданина. Конечно, определенные возражения здесь могут быть связаны с положением п. «к» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ, согласно которому административно-процессуальное законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов. Однако если исходить из широкого понимания административного процесса в качестве трех его составляющих: административной юрисдикции, административных процедур и административного судопроизводства <1>, то есть основания полагать, что в данном случае речь идет об административно-процессуальном законодательстве, регулирующем только позитивные управленческие процедуры, не связанные с разрешением правовых конфликтов. С этой точки зрения говорить о нелегитимности ограничений полномочий субъектов РФ в части процессуально-правового регулирования административной ответственности вряд ли возможно.

———————————

<1> Подробнее об этом см.: Салищева Н.Г., Абросимова Е.Б. Административная реформа и административный процесс в России // Конституционное право: восточно-европейское обозрение. 2005. N 3. С. 149.

 Вместе с тем в самих субъектах РФ установленные в КоАП РФ ограничения оцениваются негативно. Не случайно региональные органы законодательной власти неоднократно вносили на рассмотрение в Государственную Думу законопроекты, направленные на расширение их правотворческой компетенции в области административной ответственности. Так, субъектами РФ не раз ставился вопрос о внесении изменений в ст. 3.2 КоАП РФ в части наделения регионального законодателя правом устанавливать административное наказание в виде конфискации орудия совершения или предмета административного правонарушения.

Данное предложение в принципе оправданно, поскольку отсутствие у субъектов РФ соответствующих полномочий действительно снижает эффективность административно-наказательной политики. Приведем лишь один пример. В некоторых субъектах РФ предусмотрена административная ответственность граждан за самогоноварение с целью сбыта и сбыт спиртных напитков домашней выработки. Но за это региональным законом может быть установлен только штраф в размере до 5 тыс. руб., что отнюдь не способствует достижению целей административного наказания. В то же время здесь есть и сдерживающие факторы. Прежде всего имеются в виду положения ст. ст. 35 и 55 Конституции РФ об ограничении права собственности только в судебном порядке, реализация которых в случае наделения субъектов РФ правом устанавливать санкцию в виде конфискации неизбежно приведет к расширению подведомственности мировых судей и многократному увеличению их нагрузки по данным делам, к чему судебная система пока еще не готова. Да и загружать судей административной «мелочевкой» расточительно и нецелесообразно.

Оценка складывающейся ситуации в сфере формирования и применения регионального законодательства об административных правонарушениях свидетельствует о том, что одна из центральных проблем, которая до настоящего времени не решена, связана с реализацией положений п. 3 ч. 1 ст. 1.3 и п. 1 ч. 1 ст. 1.3.1 КоАП РФ, определяющих границы нормотворческих полномочий Российской Федерации и ее субъектов по установлению тех или иных составов административных правонарушений.

Согласно п. 3 ч. 1 ст. 1.3 КоАП РФ к ведению Российской Федерации относится установление административной ответственности по вопросам, имеющим федеральное значение, в том числе административной ответственности за нарушения федеральных правил и норм. На этом фоне, однако, заметен главный недостаток данного положения КоАП РФ, который выражается в отсутствии четких законодательно закрепленных рамок регионального правотворчества. Фактически полномочия субъектов РФ в области административной ответственности приходится определять по «остаточному принципу», вытекающему из ст. 73 Конституции РФ, согласно которой вне пределов ведения и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения субъекты РФ обладают всей полнотой государственной власти.

Вместе с тем подобная конструкция сложна для восприятия и применения, так как допускает неоднозначное истолкование пределов нормотворческой компетенции субъектов РФ в сфере законодательства об административных правонарушениях. Как следует из содержания анализируемой нормы, общий или основной критерий, обусловливающий правомерность регионального правотворчества в сфере административно-деликтных отношений, выражается в отнесении того или иного вопроса к числу федерально значимых, т.е. имеющих значение не только для жителей определенного края, области, республики, но и для всей Российской Федерации.

К сожалению, никакой конструктивной информации о «вопросах федерального значения» КоАП РФ не дает, а в российском законодательстве этот термин вообще не используется. Между тем неопределенность правового содержания указанной формулировки данной нормы приводит к ее неоднозначному толкованию. Так, одни ученые отождествляют вопросы федерального значения с предметами исключительного ведения Российской Федерации, установленными в ст. 71 Конституции РФ. Другие же относят к ним и ту часть общественных отношений, которые находятся в сфере совместного ведения (ст. 72 Конституции РФ) и урегулированы на федеральном уровне <1>.

———————————

<1> См.: Демин А.В. Актуальные проблемы регионального законодательства об административных правонарушениях // Административное право на рубеже веков. Екатеринбург, 2003. С. 242.

 Определенная ясность в решение этой проблемы внесена Конституционным Судом РФ, который в Определении от 8 апреля 2004 г. N 137-О об отказе в принятии к рассмотрению запроса Законодательного Собрания Ростовской области о проверке конституционности ст. ст. 15.14, 15.15, 15.16 и 23.7 КоАП РФ указал на то, что под вопросами, имеющими федеральное значение, следует понимать круг вопросов, отнесенных в соответствии со ст. 71 Конституции РФ к ведению Российской Федерации.

Основываясь на правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в данном Определении, а также исходя из требований п. 3 ч. 1 ст. 1.3 КоАП РФ компетенция субъектов РФ в области законодательства об административных правонарушениях может быть сформулирована следующим образом: к ведению субъектов РФ относится установление административной ответственности по вопросам, находящимся в их исключительном ведении (ст. 73 Конституции РФ), а также по вопросам совместного ведения, не урегулированным на федеральном уровне.

Таким образом, субъект РФ, устанавливая административную ответственность, не вправе вторгаться в те сферы общественных отношений, регулирование которых составляет предмет ведения Российской Федерации. Например, в законе субъекта РФ не может быть предусмотрена административная ответственность за нецелевое использование средств регионального и местного бюджетов. Объяснение тому простое — в соответствии с п. «ж» ст. 71 Конституции РФ сфера финансового регулирования относится к исключительному предмету ведения Российской Федерации.

Представляется, что данное положение может служить серьезным ориентиром для судей при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных региональным законодательством, а также при осуществлении контроля в сфере административно-деликтного нормотворчества субъектов РФ.

Продолжая линию на разграничение полномочий Российской Федерации и ее субъектов в административно-деликтной сфере, законодатель не ограничивается указанием на то, что к ведению Российской Федерации относится установление административной ответственности по вопросам федерального значения. По смыслу п. 3 ч. 1 ст. 1.3 КоАП РФ данный критерий является общим или основным. Второй критерий представляется уточняющим, поскольку в этом же пункте ч. 1 ст. 1.3 специально оговорено, что речь идет «в том числе о нарушениях федеральных правил и норм» (выделено мной. — О.П.).

Данному положению ст. 1.3 КоАП РФ корреспондирует новая норма его п. 1 ч. 1 ст. 1.3.1, согласно которой к ведению субъектов РФ относится установление административной ответственности за нарушение законов и иных нормативных правовых актов субъектов РФ, а также нормативных правовых актов органов местного самоуправления.

Системное толкование п. 3 ч. 1 ст. 1.3 и п. 1 ч. 1 ст. 1.3.1 КоАП РФ во взаимосвязи с п. 3 ст. 7 Федерального закона от 6 октября 2003 г. N 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» и подп. 39 п. 2 ст. 26.3 Федерального закона от 6 октября 1999 г. N 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» (далее — Закон об общих принципах организации законодательных органов государственной власти субъектов РФ) позволяет сделать вывод о том, что субъекты РФ вправе устанавливать административную ответственность за нарушения правил и норм, предусмотренных вышеназванными нормативными правовыми актами, при условии, что они приняты по вопросам исключительного ведения субъектов РФ, по вопросам местного значения, а также по вопросам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, если федеральным законодательством не установлена сходная по содержанию регулятивная норма <1>. В частности, в законах субъектов РФ может быть предусмотрена административная ответственность за такие правонарушения, как нарушения правил благоустройства населенных пунктов, правил содержания домашних животных, нарушение тишины в ночное время, нарушения в области использования имущества, находящегося в собственности субъектов РФ, и др.

———————————

<1> См.: Филант К.Г. Проблемы законотворчества субъектов Российской Федерации в сфере регулирования административной ответственности // Юстиция. 2005. N 3. С. 88 — 89.

 Однако наличие региональных и муниципальных нормативных правовых актов, принятых в пределах ведения органов государственной власти Российской Федерации и органов местного самоуправления, еще не свидетельствует о том, что субъект РФ вправе устанавливать административную ответственность за нарушения содержащихся в них норм, равно как и отсутствие региональных и муниципальных регулятивных норм не исключает возможность принятия региональной административно-деликтной нормы, если правовое регулирование в данной сфере относится к исключительному ведению субъекта РФ или его полномочиям по предмету совместного ведения. И в одном и в другом случае решающее значение будет иметь наличие или отсутствие соответствующего состава административного правонарушения в КоАП РФ.

К сожалению, в практике регионального правотворчества этому обстоятельству не всегда уделяется должное внимание. Так, во многих законах субъектов РФ имеется норма об административной ответственности за нарушение установленного органами местного самоуправления порядка размещения наружной рекламы. При этом не учитывается, что ответственность за нарушение законодательства о рекламе предусмотрена в ст. 14.3 КоАП РФ, действие которой распространяется не только на федеральное законодательство о рекламе, но и на региональное, а также местное законодательство.

Как показывает анализ законодательства субъектов РФ об административных правонарушениях и правоприменительной практики, наиболее проблемной остается сфера совместных предметов ведения, в рамках которой границы регионального административно-деликтного правотворчества не всегда очевидны. Возьмем, к примеру, такую сферу общественных отношений, как безопасность дорожного движения. Проанализировав Федеральный закон от 10 декабря 1995 г. N 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения» (далее — Закон о безопасности дорожного движения), можно сделать вывод, что она относится к предмету совместного ведения, так как регулируется не только законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, но и законами и иными нормативными правовыми актами ее субъектов, а также муниципальными нормативными правовыми актами (ст. 4). В связи с этим возникает вопрос: в каких пределах субъекты РФ вправе осуществлять здесь собственное административно-деликтное регулирование? Этот вопрос вызывает значительные сложности, поскольку в Конституции РФ региональные полномочия по предметам совместного ведения исчерпывающе не определены и могут произвольно меняться федеральным законодателем. В таких условиях оценка законности нормативных правовых актов субъектов РФ, устанавливающих административную ответственность, требует тщательного анализа не только норм ст. ст. 72, 74 и 76 Конституции РФ, но и текущего законодательства Российской Федерации.

Сказанное иллюстрирует следующий пример.

Решением Архангельского областного суда, оставленным в силе Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 8 декабря 2004 г., было признано недействующим положение регионального Закона об административной ответственности за размещение транспортных средств на газонах, тротуарах и детских площадках на том основании, что согласно п. 1 ст. 6 Закона о безопасности дорожного движения установление единой системы правил, стандартов, технических норм и других нормативных документов по вопросам обеспечения безопасности дорожного движения находится в ведении Российской Федерации, данные отношения регулируются Правилами дорожного движения, утвержденными Постановлением Правительства РФ от 23 октября 1993 г. N 1090 <1>.

———————————

<1> Определение Верховного Суда РФ от 8 декабря 2004 г. по делу N 1-ГО4-23.

 Однахко в дальнейшем Верховный Суд РФ изменил свою позицию по этому вопросу, указав, что подобные нормы не противоречат федеральному законодательству <1>.

———————————

<1> Определения Верховного Суда РФ от 15 июня 2005 г. по делу N 9-Г05-8; от 19 октября 2005 г. по делу N 91-Г05-9; от 26 апреля 2006 г. по делу N 11-Г06-7.

К сожалению, приведенный пример неединичен. В деятельности судов возникают и другие ситуации, в которых установление границ регионального административно-деликтного правотворчества субъектов РФ по предметам их совместного ведения с Российской Федерацией представляет известные сложности. В частности, достаточно спорным до сих пор остается вопрос о правомерности установления в региональных законах административной ответственности за нарушения федеральных правил и норм, относящихся к сфере совместного ведения и не защищенных федеральной административно-деликтной нормой.

Проблематичность этого вопроса обусловлена тем, что согласно п. 3 ч. 1 ст. 1.3 КоАП РФ административная ответственность за данные правонарушения может быть предусмотрена только в федеральном законе, в то время как по смыслу ст. ст. 72, 76 и 77 Конституции РФ и ч. 5 ст. 26.3 Закона об общих принципах организации законодательных органов государственной власти субъектов РФ субъекты РФ имеют право на опережающее региональное правотворчество.

В связи с этим в юридической литературе было высказано мнение о том, что положения ст. 1.3 КоАП РФ распространяются только на предметы исключительного ведения Российской Федерации, следовательно, наличие в федеральном законодательстве нормы, регулирующей общественные отношения в сфере совместного ведения, не исключает возможность установления в региональном законе административной ответственности за данное правонарушение <1>.

———————————

<1> См.: Филант К.Г. Указ. соч. С. 89.

 Первоначально судебная практика восприняла именно этот подход <1>. Однако после некоторых колебаний Верховный Суд РФ занял правильную, на наш взгляд, позицию, полагая, что буквальное толкование ст. 1.3 КоАП РФ исключает возможность применения опережающего регулирования к административно-деликтным отношениям. В настоящее время такая позиция отражена в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2005 г. N 5, в котором однозначно закреплено, что законом субъекта РФ не может быть установлена административная ответственность за нарушение правил и норм, предусмотренных законами и иными нормативными актами Российской Федерации.

———————————

<1> См., например: Определение Верховного Суда РФ от 18 июля 2003 г. по делу N 53-Г03-17.

 В Определении от 1 декабря 2005 г. N 429-О Конституционный Суд РФ также указал, что в сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов вопрос о полномочиях органов государственной власти последних урегулирован подп. 39 п. 2 ст. 26.3 Закона об общих принципах организации законодательных органов государственной власти субъектов РФ, согласно которому к полномочиям органов государственной власти субъекта РФ по предметам совместного ведения относится установление административной ответственности за неисполнение законов и иных нормативных правовых актов субъекта РФ.

Подводя некоторые итоги, отметим, что при оценке региональных норм об административной ответственности на предмет их соответствия установленным в КоАП РФ критериям разграничения нормотворческих полномочий Российской Федерации и ее субъектов в административно-деликтной сфере необходимо учитывать следующее:

1) наличие в федеральном законодательстве нормы, регулирующей общественные отношения в сфере ведения Российской Федерации, а также в сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов исключает возможность установления в региональном законе нормы об административной ответственности в этой сфере;

2) субъект РФ, устанавливая административную ответственность, не вправе вторгаться в те сферы общественных отношений, регулирование которых составляет предмет ведения Российской Федерации;

3) отсутствие федеральной регулятивной нормы по вопросам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов допускает установление региональной нормы об административной ответственности в этой сфере, если в КоАП РФ соответствующий состав отсутствует;

4) наличие в КоАП РФ «общего» состава административного правонарушения, охватывающего вопросы федерального, регионального и местного значения, исключает возможность установления сходного состава в законе субъекта РФ.

Как показывает практика, сложности в понимании и применении региональных законов об административных правонарушениях связаны не только с проблемой разграничения нормотворческих полномочий Российской Федерации и субъектов РФ в области административно-деликтных отношений, но и с уяснением содержания предусмотренных в них норм об административной ответственности. Дело в том, что диспозиции большинства таких норм сформулированы абстрактно, а иногда и неопределенно. Вследствие этого допускается возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения, что ведет к произволу, а значит, к нарушению принципов равенства и верховенства закона.

В практике Верховного Суда РФ подобные нормы признаются недействующими и не подлежащими применению <1>, что согласуется с правовой позицией Конституционного Суда РФ, который в своих решениях неоднократно обращал внимание на то, что именно нарушение требования определенности, ясности и недвусмысленности законодательного регулирования не обеспечивает единообразное понимание и толкование правовых норм всеми правоприменителями и позволяет вводить ограничения прав граждан не только законом <2>.

———————————

<1> Определение Верховного Суда РФ от 17 августа 2011 г. по делу N 74-Г11-18.

<2> См., например: Постановления Конституционного Суда РФ от 11 марта 1998 г. N 8-П по делу о проверке конституционности ст. 266 Таможенного кодекса РФ, ч. 2 ст. 85 и ст. 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях в связи с жалобами граждан М.М. Гаглоевой и А.Б. Пестрякова; от 17 июня 2004 г. N 12-П по делу о проверке конституционности п. 2 ст. 155, п. п. 2 и 3 ст. 156 и абз. 22 ст. 283 Бюджетного кодекса РФ в связи с запросами Администрации Санкт-Петербурга, Законодательного Собрания Красноярского края, Красноярского краевого суда и Арбитражного суда Республики Хакасия.

 Рассмотренные вопросы логически приводят к выводу о наличии негативных тенденций в развитии регионального законодательства об административных правонарушениях, требующих учета в правоприменительной практике. В числе таковых могут быть названы: установление административной ответственности за нарушения федеральных правил и норм; расширение сферы административной ответственности по сравнению с КоАП РФ, в том числе путем моделирования составов административных правонарушений, детализирующих и конкретизирующих соответствующие статьи КоАП РФ.

Очевидно, что важнейшим средством «сдерживания» органов законодательной власти субъектов РФ от попыток издания «неправовых» законов об административной ответственности, нарушающих федеральную компетенцию, ущемляющих права, свободы и законные интересы граждан и организаций, является судебный нормоконтроль, реализуемый в рамках особой юридической процедуры, урегулированной гл. 23, 24 ГПК РФ.

Сказанное, однако, не означает, что при рассмотрении конкретных дел об административных правонарушениях, предусмотренных законами субъектов РФ, а также жалоб на постановления по таким делам суд не должен оценивать законность региональных норм, подлежащих применению. Он обязан это делать, причем независимо от доводов лиц, участвующих в деле. Другой вопрос, что в производстве по делам об оспаривании нормативных правовых актов суд проводит целенаправленную проверку таких норм на предмет их соответствия федеральному законодательству в полном объеме, тщательно выясняя, имелось ли у субъекта РФ право устанавливать административную ответственность за то или иное правонарушение, не вторгся ли региональный законодатель в сферу исключительного ведения Российской Федерации, не затронул ли он федеральную компетенцию по предметам совместного ведения, а в производстве по делам об административных правонарушениях суд исходит из презумпции законности нормативного правового акта субъекта РФ. И только в случае обнаружения явных дефектов, свидетельствующих о ничтожности этого акта, суд отказывается от его применения и при невозможности переквалификации действий лица на статью (часть статьи) КоАП РФ, устанавливающую административную ответственность за данное правонарушение, прекращает производство по делу об административном правонарушении на основании п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ в связи с отсутствием состава административного правонарушения.

В частности, принятие такого решения возможно, если норма регионального закона, подлежащая применению в конкретном деле:

— устанавливает административную ответственность за нарушение федеральных правил;

— воспроизводит соответствующую статью (часть статьи) КоАП РФ;

— предусматривает назначение административного наказания в виде административного штрафа, размер которого превышает сумму, установленную в ч. 3 ст. 3.5 КоАП РФ.

Проведенный анализ показывает, что сложившаяся к настоящему времени система законодательства об административных правонарушениях не отличается завершенностью и внутренней согласованностью ее элементов. КоАП РФ хотя и вносит определенный вклад в совершенствование правового регулирования административной ответственности, но не решает эту задачу полностью, так как не является единственным источником норм об административной ответственности, которые содержатся также в ряде федеральных законов и соответствующих законах субъектов РФ. Разрешение сложившейся ситуации требует приведения действующего федерального законодательства в соответствие с требованиями ст. 1.1 КоАП РФ, а также постепенного ограничения правотворческих полномочий субъектов РФ в области административной ответственности.

Назовите обстоятельства, с которыми связано прекращение длящегося правонарушения?

Говоря обобщенно, длящееся правонарушение — это возникшее через действие или бездействие, неисполнение обязательств, наложенных на определенное лицо законодателем под угрозой административного наказания, в течение некоторого периода времени. Заканчивается действие этого правонарушения в результате конкретных действий со стороны виновного лица. Такие действия могут характеризоваться как: осуществляемые с намерением прекращения правонарушения вызывающие определенные события, которые препятствуют дальнейшему продолжению существования правонарушения способствующие исключению обязанности, по причине неисполнения которой возникло и существовало правонарушение Из этого следует, что длящееся правонарушение обладает некоторыми характерными чертами: оно начинается в какой-то конкретный момент — момент нарушения установленных законом обязательств, а также заканчивается в конкретный момент завершения противоправного деяния — момент прекращения конкретных действий самим субъектом, либо когда это действие было пресечено со стороны. Длящееся административное правонарушение имеет четкое временное обозначение Необходимо отметить то, что на протяжении всего существования правонарушения (от его возникновения и до его завершения), оно признается юридически завершенным и правонарушителя возможно привлечь к ответственности. Следовательно, с момента возникновения противоправного действия, нарушитель может быть привлечен к ответственности, но это действие продолжает свое существование и дальше, пока фактически не прекратится. Как пример длящегося административного правонарушения допустимо рассмотреть незаконное хранение оружия. Началом такого правонарушения можно считать момент фактического приобретения оружия лицом, а закончится это правонарушение в тот момент, когда оружие выйдет из незаконного владения. Правонарушение прекратится в один из следующих моментов: по причине действий виновного лица по причине вмешательств органов правохранения по причине иных обстоятельств, к примеру, в момент смерти нарушителя Следует отметить, что в юридической практике наблюдаются некоторые сложности, зависящие от точности выяснения срока давности привлечения к административной ответственности за длящиеся административные правонарушения. Если указанный срок истечет, то в соответствии с законодательством, разбирательство в отношении такого противоправного деяния нельзя начинать, а если оно начато, то его необходимо немедленно прекратить.

Чем продолжаемое правонарушение отличается от повторного?

Длящимся правонарушением признается АПН, которое выражается в длительном, непрекращающемся невыполнении или ненадлежащем выполнении предусмотренных законом обязанностей. При этом с практической т.зр. значение имеет не столько фактическое длительное невыполнение, сколько формулировка состава, предусматривает ли она отв-ть за длительное непрекращающееся невыполнение, или состав связан с выявлением конкретного обст-ва, которому могло предшествовать длительное невыполнение. 

1 состав – проживание по недействительному паспорту или без паспорта. Все время, пока без паспорта – длящееся правонарушение

2 состав – утрата документа воинского учета. Нет документа, но отв-ть связывается с конкретным обст-вом, т.е. состав длящимся не является. 

При этом если для выполнения определенных требований установлен конкретный срок (устранить допущенные нарушения), то неисполнение таких требований никогда не будет длящимся правонарушением. 

Длящееся правонарушение для порядка исчисления срока давности привлечения к административной отв-ти. 

Продолжаемое правонарушение.

Прямого закрепления продолжаемого правонарушения нет, но судебная практика фактически признает одним правонарушением совершение тождественным действий, если они охватываются единым умыслом и направлены к единой цели. 

Факультативные элементы объективной стороны – время, если оно прямо указано в составе. (Нарушение покоя в ночное время).

В качестве места могут выступать ЗАТО, таможенная граница, в качестве специфического места может выступать общественное место. 

Способы.

Мелкое хищение – путем мошенничества, путем кражи и т.д.

Повторность административных правонарушений является одним из видов множественности по КоАП в том случае, если совершено два и более административных правонарушения, предусмотренных одной и той же статьей Особенной части КоАП. Совершение правонарушения не признается повторным, если за ранее совершенное административное правонарушение физическое лицо, его совершившее, или юридическое лицо были освобождены от административной ответственности по основаниям, предусмотренным настоящим Кодексом, либо в связи с истечением срока, по окончании которого физическое или юридическое лицо считается не подвергшимся административному взысканию.

Общими признаками повторности являются:

1) совершение двух или более административных правонарушений;

2) совершение правонарушений, предусмотренных одной и той же статьей Особенной части КоАП;

3) совершение всех правонарушений одним лицом;

4) отсутствие обстоятельств, препятствующих признанию повторности¹.

Названная повторность бывает двух видов:

1) тождественная;

2) однородная.

ОТЛИЧИЯ МЕЖДУ ДЛЯЩИМИСЯ И НЕДЛЯЩИМИСЯ АДМИНИСТРАТИВНЫМИ ПРАВОНАРУШЕНИЯМИ Современное правоведение располагает установленными моделями длящегося и недлящегося административного правонарушения. Что касается первого, то оно характеризуется при помощи таких критериев: это длительное, непрерывное неисполнение (или некорректное исполнение) лицом конкретных обязательств, определенных законом или правовыми актами заканчивается это правонарушения по причине соответствующих действий со стороны виновного субъекта, действий правоохранительных органов, либо вследствие свершения событий, повлекших прекращение существования противоправного деяния день обнаружения факта наличия противоправного деяния, принято считать днем начала истечения срока давности привлечения к ответственности обнаружение противоправного деяния происходит в тот момент, когда нарушение закона было выявлено должностным лицом, в полномочия которого входит написание протокола об административных правонарушениях указанный день определяется в зависимости от характера определенного правонарушения и обстоятельств, сопутствующих его свершению и выявлению Кодекс об административных правонарушениях Продолжаемые правонарушения во многом схожи со длящимися. Они состоят из некоторой последовательности противоправных действий — каждое из них преследует одну и ту же цель, а общая сумма этих действий может быть принята за единое правонарушение. Совершения первого действия со всей остальной массы считается начало продолжаемого правонарушения, а совершение последнего — концом этого деяния. Недлящееся правонарушение обладает следующими признаками: это однократное неисполнение или ненадлежащее исполнение субъектом обязательств, которые он имеет перед законом, правовыми и нормативными актами прекращается такое правонарушение в результате некоторых деяний виновного лица или по причине вмешательства правоохранительных органов момент совершения такого правонарушения одновременно является и днем, с которого начинает исчисляться срок давности по привлечению к ответственности виновного субъекта Из всего этого можно точно определить, что основным фактором для установления различия между длящимся и недлящимся правонарушением, является фактор времени. Приведенные модели правонарушений отображают установленную классификацию правонарушений в зависимости от характера их действия: однократного или непрерывного. Длящиеся правонарушения — это постоянные действия, нарушающие закон, а недлящиеся — однократное нарушение закона. Длящееся административное правонарушение определяется как противоправное деяние, которое возникает по причине действия или бездействия субъекта. В результате этого деяния, возложенные на субъекта законные обязанности не выполняются, либо выполняются не так, как следует. Срок давности привлечения к ответственности за подобные деяния является их характерной чертой. В случае длящихся правонарушений, указанный срок исчисляется с того момента, когда это действие было обнаружено, а не когда оно было совершено. 

Какие признаки учитываются при оценке правонарушения как малозначительного?

В своей резолюции Верховный суд подчеркнул, что применять в судебной практике малозначительность по КоАП следует, обязательно учитывая следующие факторы:

Направленность правонарушения.

Степень участия правонарушителя.

Размер нанесенного вреда.

Лицо, совершившее административное правонарушение, может быть освобождено от административной ответственности из-за его малозначительности. Данный вопрос решается судьей, органом, должностным лицом, уполномоченным рассматривать дело об административном правонарушении, на основе анализа признаков объективной и субъективной стороны правонарушения, обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность. В случае принятия решения об освобождении нарушителя от административной ответственности ими может быть вынесено устное замечание, которое не влечет юридических последствий для данного лица.

Правовые предпосылки квалификации малозначительности.

В соответствии со ст. 2.9 КоАП при малозначительности совершенного административного правонарушения судья, орган, должностное лицо, уполномоченные решить дело об административном правонарушении, могут освободить лицо, совершившее административное правонарушение, от административной ответственности и ограничиться устным замечанием. При этом дефиниция малозначительности правонарушения в данной статье не приводится.

Часть 2 ст. 14 УК следующим образом определяет малозначительность деяния: не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного УК, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности. Указанные правовые критерии универсальны и в равной степени характеризуют малозначительность деяния при совершении как преступления, так и административного проступка.

При квалификации малозначительности административного правонарушения учитываются его общественно опасные последствия. Установление события проступка в тех случаях, когда имущественный ущерб, моральный или репутационный вред причинен не был, уже свидетельствует о наступлении общественно опасных последствий.

Объективные и субъективные критерии малозначительности.

К объективным критериям малозначительности административного правонарушения относятся его последствия в тех случаях, когда имущественный ущерб, моральный вред проступком причинен не был или правонарушением был причинен незначительный имущественный ущерб.

О незначительном имущественном ущербе свидетельствует явная несоразмерность имущественного ущерба административному штрафу в случаях, когда денежный эквивалент ущерба не превышает размер административного штрафа. Причинение восполнимого морального вреда физическому лицу либо ущерба деловой репутации юридического лица также относится к объективным критериям малозначительности правонарушения.

При установлении признаков малозначительности административного правонарушения учитываются также субъективные критерии, подтверждающие позитивную психоэмоциональную реакцию лица, совершившего проступок, например нарушитель не только не оспаривает факт совершения им правонарушения, но и выражает свою готовность компенсировать вред.

Таким образом, квалификация малозначительности административного правонарушения возможна только в случаях, когда отсутствует необходимость специального доказывания вины, поскольку нарушитель не оспаривает свою виновность.

При совершении налоговых правонарушений возможность освобождения от юридической ответственности по признакам малозначительности проступка не предусмотрена, однако наличие данных признаков может быть учтено в качестве обстоятельства, смягчающего ответственность (подп. 3 п. 1 ст. 112 НК).

Правовые последствия квалификации малозначительности.

Объявление устного замечания при квалификации малозначительности административного правонарушения влечет за собой вынесение постановления о прекращении производства по делу об административном правонарушении (см. п. 2 ч. 11 ст. 29.9 КоАП).

Назовите условия применения института крайней необходимости.

Крайняя необходимость в административном праве

В Россиипричинение лицом вреда охраняемым законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или других лиц, а также охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть утранена другими средствами и если причинённый вред является менее значительным, чем предотвращённый вред, не являетсяадминистративным правонарушением(ст. 2.7Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях^[17]).

Статья 2.7. Крайняя необходимость

 Не является административным правонарушением причинение лицом вреда охраняемым законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или других лиц, а также охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и если причиненный вред является менее значительным, чем предотвращенный вред.

Назовите признаки невменяемости.

В соответствии со ст. 2.8 КоАП РФ не подлежит административной ответственности физическое лицо, которое во время совершения противоправных действий (бездействия) находилось в состоянии невменяемости, т.е. не могло осознавать фактический характер и противоправность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия или иного болезненного состояния психики.

Невменяемость в отличие от крайней необходимости не исключает противоправности деяния, т.е. совершенное физическим лицом в невменяемом состоянии деяние, подпадающее под все признаки административного правонарушения, будет признано таковым. Однако одновременно состояние невменяемости исключает привлечение лица, совершившего правонарушение, к административной ответственности.

Невменяемость характеризуется двумя критериями: 1) медицинским (биологическим); 2) юридическим (психологическим). Каждый из критериев, в свою очередь, имеет несколько признаков - четыре для медицинского критерия (хроническая душевная болезнь, временное расстройство душевной деятельности, слабоумие, иное болезненное состояние) и два - для юридического (интеллектуальный и волевой).

Психологический (юридический) критерий невменяемости включает отсутствие у лица способности отдавать себе отчет в своих действиях (интеллектуальный признак) или руководить ими (волевой признак). Для наличия психологического критерия достаточно одного из этих признаков.

Интеллектуальный признак свидетельствует о том, что лицо, совершившее то или иное конкретное вредное действие, не осознавало фактический характер и противоправность своих действий (бездействия). Волевой признак психологического критерия невменяемости состоит в неспособности лица руководить своими действиями.

Это самостоятельный признак, который и при отсутствии интеллектуального признака может свидетельствовать о наличии психологического критерия невменяемости. Практика свидетельствует о том, что лицо, совершившее общественно опасное деяние, при определенном состоянии психики может отдавать себе отчет в своих действиях, у него "сохраняется формальная оценка событий, их понимание, но снижается, а иногда утрачивается способность удержаться от поступка, руководить своими действиями" <1>. В таких случаях на основании одного волевого признака можно судить о наличии психологического критерия невменяемости. С другой стороны, неспособность отдавать себе отчет в своих действиях (интеллектуальный признак) всегда свидетельствует о наличии волевого признака - неспособности руководить этими действиями и, следовательно, о наличии психологического критерия невменяемости.

--------------------------------

<1> Морозов Г.В., Печерникова Т.П., Шостакович Б.В. Методологические проблемы вменяемости - невменяемости // Проблемы вменяемости в судебной психиатрии. М., 1983. С. 9.

 Доктрине еще известен эмоциональный признак психологического критерия невменяемости, который не находит своего отражения в законодательстве. Объясняется его отсутствие в формуле невменяемости тем, что расстройство эмоциональной сферы в сильной степени сопровождается расстройством интеллекта или воли либо того и другого одновременно. Поэтому, когда возникает серьезное расстройство эмоциональной сферы, по общему правилу обнаруживаются интеллектуальный или волевой признаки психологического критерия <1>.

--------------------------------

<1> См.: Антонян Ю.М., Бородин С.В. Преступность и психические аномалии. М., 1987. С. 115.

 Для признания лица невменяемым необходимо наличие хотя бы одного признака медицинского критерия в сочетании с хотя бы одним признаком юридического критерия. Наличие только психического расстройства без отсутствия способности лица отдавать себе отчет в своих действиях либо руководить ими, равно как и наличие признака юридического критерия без его обусловленности болезненным расстройством психики (например, если лицо находится в состоянии физиологического аффекта либо в состоянии опьянения), не позволяет говорить о невменяемости, и такой субъект должен нести административную ответственность.

Невменяемость в административном праве устанавливается на момент совершения административного правонарушения. Как совершенно справедливо указывает Я.М. Калашник, "вопрос о вменяемости или невменяемости разрешается только в отношении определенного, конкретного и доказанного общественно опасного деяния... При каждом новом общественно опасном деянии, совершенном лицом, хотя бы и признанным однажды психически больным и невменяемым, вопрос о вменяемости должен быть вновь рассмотрен независимо от заключения прежней экспертизы" <1>. Установление его возлагается на органы и должностные лица, осуществляющие производство по делу об административном правонарушении. Обязательное участие в этом принимают эксперты-психиатры.

--------------------------------

<1> Калашник Я.М. Судебная психиатрия. М., 1961. С. 50.

 К сожалению, в настоящее время применение ст. 2.8 КоАП РФ на практике является крайне затруднительным. Как отмечает ряд авторов <1>, в настоящее время в законе отсутствует порядок назначения и проведения судебно-психиатрической экспертизы именно при рассмотрении дел об административных правонарушениях <2>. Кроме того, положения ст. 61 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. N 5487-1 <3> содержат исчерпывающий перечень случаев предоставления сведений, составляющих врачебную тайну, третьим лицам без согласия гражданина или его законного представителя, производство по делам об административных правонарушениях в этом перечне не предусмотрено <4>. Между тем "какие-либо иные доказательства невменяемости (например, справки психодиспансера) непригодны, и лишь заключение психоэкспертизы может служить основанием для освобождения от административной ответственности и принудительного лечения" <5>.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/237588-administrativnye-procedury-i-administrativnyj