Роковой поединок М. Ю. Лермонтова с Н. С. Мартыновым

Публикация методического материала

на страницах образовательного СМИ

Р.Т. Кашаева

Роковой поединок

М. Ю. Лермонтова

с Н. С. Мартыновым

Дуэли вошли в обычаи у русского дворянства, несмотря на законы, запрещавшие поединки. Во времена Лермонтова дуэль приравнивалась к уголовному преступлению. Все участники дуэли строго наказывались. Однако это не останавливало горячие головы. Дуэльная практика основывалась больше на предании, чем на кодексе (А. С. Пушкин «Евгений Онегин»: секундант Ленского устраивал дуэли «по всем преданьям старины»). Лермонтов дрался на дуэли с Э. де Барантом и Н. С. Мартыновым. По некоторым сведениям, он был участником и других дуэлей. Мы же в своей работе будем исследовать последнюю дуэль М. Ю. Лермонтова с Н. С. Мартыновым.

Дуэль Лермонтова с Мартыновым состоялась во вторник 15 июля 1841 года близ Пятигорска, у подножия горы Машук. Михаил Юрьевич был убит выстрелом в грудь навылет. Многие обстоятельства этого трагического события остаются неясными, поскольку показания очевидцев – самого Мартынова и секундантов М. П. Глебова и А. И. Васильчикова – давались на следствии, когда участники дуэли были озабочены не столько установлением истины, сколько тем, чтобы приуменьшить собственную вину.

Причинами дуэли можно рассматривать показания Мартынова, показавшего на следствии, что с самого приезда своего в Пятигорск Лермонтов не пропускал ни одного случая, где бы мог сказать Мартынову что-нибудь неприятное. Остроты, колкости, насмешки сыпались на его счет. На вечере в одном благородном семействе, за два дня до дуэли, он вывел Мартынова из терпения, привязываясь к каждому его слову, на каждом шагу показывая явное желание ему досадить, и основываясь на данных фактах, Мартынов решился положить этому конец (Белинский, 1983: 36). Глебов показал, что поводом к этой дуэли были насмешки со стороны Лермонтова на счет Мартынова, который предупреждал несколько раз Лермонтова (Белинский, 1983: 14). Васильчиков показал, что о причине дуэли знает только то, что в воскресенье 13 июля поручик Лермонтова обидел майора Мартынова насмешливыми словами, при ком это было, кто слышал сию ссору, не знает. Также неизвестно, чтобы между ними была какая-либо давнишняя ссора или вражда.

Разительное несоответствие между ничтожным характером ссоры и ее трагическими последствиями породило ряд версий, основанных на убеждении, что существовали иные, более глубокие побудительные мотивы действий Мартынова. Сразу после дуэли в Пятигорске говорили, что истинной ее причиной послужило любовное соперничество из-за Э. А. Клингенберг или Н. П. Верзилиной (Щеголев, 1936: 218-219); что Мартынов видел намеки на себя в обрисовке Грушницкого в «Княжне Мери», что, вызывая Лермонтова, Мартынов заступался за честь своей сестры Натальи, отношения с которой Лермонтов якобы имел в виду, когда рисовал образы княжны Мери и даже Веры. Другие современники высказывались против подобного рода объяснений (Висковатый, 1891: 430).

В конце XIX века начали возникать версии, основанные на предположении, что Мартынов был лишь орудием в руках влиятельных недоброжелателей Лермонтова. В этой связи П. К. Мартьянов называл Пятигорский салон генеральши Е. И. Мерлини, где к Михаилу Юрьевичу Лермонтову относились с явным предубеждением; по некоторым сведениям, незадолго до дуэли с Мартыновым близкие к Мерлини лица пытались спровоцировать ссору Лермонтова с офицером С. Лисаневичем. С другой стороны, Висковатый обвинял в причастности к гибели ближайшее окружение Бенкендорфа; с конца 1920-х и особенно в 30-40-х годов распространилось мнение о заговоре против поэта, организованном по приказу Николая I Бенкендорфом. Никаких достоверных материалов, подтверждающих эти версии, обнаружено не было, но их сторонники усматривали доказательства заговора в самом отсутствии документов о деятельности Кушинникова (Кучеров, Стешиц, 1966: 90).

Лермонтоведы все более единодушно склоняются к мнению, что глубинной причиной крайнего ожесточения Мартынова было его неуравновешенное психическое состояние. Оно было вызвано крахом военной карьеры (в феврале 1841года он вынужден был выйти в отставку), обострившее характерную для него постоянную потребность ограниченного человека в самоутверждении, озлобление и зависть ко всем, в ком он видел соперников (Кучеров, Стешиц, 1966: 91).

Вызов на дуэль последовал после объяснения Лермонтова с Мартыновым по поводу ссоры, которое произошло тотчас по выходе из дома Верзилиной вечером 13 июля. Их разговора никто, по-видимому, не слышал, и воспроизвести его мог только Мартынов, который хорошо понимал значение именно этой части показаний: от того, кто будет признан инициатором дуэли зависела мера наказания – вся его дальнейшая судьба. Вопрос этот занял на следствии центральное место, и Мартынов тщательно отработал свои ответы. В его передаче диалог принял следующую форму: он сказал, что прежде просил Лермонтова прекратить эти несносные для него шутки, Мартынов говорил, что если еще раз Лермонтов вздумает выбрать его предметом для своей остроты, то он заставит его перестать. Но Михаил Юрьевич Лермонтов не давал ему кончить и повторял несколько раз сряду: что ему тон проповеди не нравится, что Мартынов не может запретить ему про него говорить то, что хочет, и в довершении сказал, что вместо пустых угроз, Мартынов гораздо бы лучше сделал, если бы действовал и что он никого не запугает дуэлью, так как сам Лермонтов никогда от них не отказывался. Мартынов ответил, что в таком случае пришлет к нему своего секунданта (Белинский, 1983: 37).

Такое течение разговора означало фактический вызов со стороны Лермонтова: прося «оставить свои шутки» и намекая на возможность дуэли лишь в случае неисполнения законной просьбы, Мартынов делал «шаг к сохранению мира». Лермонтов же своим ответом отрезал путь к примирению и спровоцировал вызов. Так представил дело Мартынов, так представили его и секунданты.

Что же касается секундантов, то в официальных документах фигурируют имена двух секундантов − Глебова и Васильчикова; в действительности же на месте дуэли присутствовали четыре секунданта: как известно из мемуаров, решено было скрыть от следствия участия в дуэли А. А. Столыпина и С. В. Трубецкого, так как во время суда они могли поплатиться больше других (и Столыпин, и Трубецкой находились на Кавказе на положение сосланных, к тому же было известно, что их обоих ненавидел Николай). Не исключается, что секундантами Михаила Юрьевича были Столыпин и Трубецкой. Существует серьезное предположение, что они опоздали к месту дуэли из-за сильного ливня, и дуэль действительно состоялась при двух свидетелях «по договоренности обеих сторон» (Герштейн, 1958: 426-436).

Согласно показаниям участников, дуэль происходила 15 июля около семи часов на небольшой поляне у дороги, ведущей из Пятигорска в Николаевскую колонию вдоль северо-западного склона горы Машук, в четырех верстах от города. На следующий день при осмотре указанного места Следственной комиссией замечена была «истоптанная трава и следы от беговых дорожек», а «на месте, где Лермонтов упал и лежал мертвый, приметна кровь, из него истекшая» (Белинский, 1983: 31). Дальнейшие показания постепенно уклоняются от истины. Мартынов говорит, что «был отмерен барьер в 15 шагов и от него в каждую сторону еще по 10. Они стали на крайних точках. По условию дуэли каждый из них имел право стрелять, когда ему вздумается, стоя на месте или подходя к барьеру». Но в черновике показаний Мартынова было не так, а именно: осечки должны были считаться за выстрелы; после первого промаха противник имел право вызвать выстрелившего к барьеру; более трех выстрелов с каждой стороны не было допущено.

Известно, Мартынов всей правды не сказал: жесткие условия дуэли – право каждого на три выстрела с вызовом отстрелявшегося к барьеру, были от следствия скрыты. Есть основания сомневаться, что расстояние между барьерами было 15 шагов: Васильчиков позже говорил о 10 (Белинский, 1983: 211). Из этих свидетельских показаний следует, что дуэль между Лермонтовым и Мартыновым проходила по правилам дуэльного кодекса, который предусматривал: наличие секундантов, четкую расстановку противников, определенные права для соперников и место для дуэли, непосредственно равнинное.

То обстоятельство, что на месте поединка не было ни врача, ни экипажа на случай рокового исхода, позволяет предполагать, что секунданты до последней минуты надеялись на мирный исход. Однако события развивались по-иному. Мартынов свидетельствует о том, что он пришел первый на барьер; ждал несколько времени выстрела Лермонтова, потом спустил курок. Васильчиков же дает иные показания, говоря о том, что расставив противников, они, секунданты, зарядили пистолеты (установлено, что были использованы дальнобойные крупнокалиберные дуэльные пистолеты Кухенройтера с кремневоударными запалами и нарезным стволом, принадлежащие А. А. Столыпину («РЛ», 1966: 122, 126-127)), и по данному сигналу дуэлянты начали сходиться. Дойдя до барьера оба стали; майор Мартынов выстрелил. Поручик Лермонтов упал уже без чувств и не успел дать своего выстрела; из его заряженного пистолета выстрелил Васильчиков гораздо позже в воздух.

В акте медицинского осмотра трупа указывается: «При осмотре оказалось, что пистолетная пуля, попав в правый бок ниже последнего ребра, при срастании ребра с хрящом, пробила правое и левое легкое, поднимаясь вверх, вышла между пятым и шестым ребром левой стороны» (Белинский, 1983: 39-40). Но такая рана могла возникнуть только в случае, если пуля попала в Лермонтова, когда он стоял, повернувшись к противнику правым боком (классическая поза дуэлянта) с сильно вытянутой вверх правой рукой, отогнувшись для равновесия влево.

В пользу выстрела в воздух свидетельствует и тот факт, что пистолет Лермонтова после дуэли оказался разряженным. Секунданты скрыли от следствия еще один факт, на наш взгляд, самый важный: Мартынов стрелял в Лермонтова не только будучи уверенным, что тот в него не целится и не выстрелит, но именно в тот самый момент, когда Лермонтов поднял руку с пистолетом и, возможно, даже успел выстрелить в воздух.

Но как бы ни происходила дуэль, Лермонтов скончался, не приходя в сознание, в течение нескольких минут. Васильчиков поскакал в город за врачом, остальные секунданты остались у трупа. Васильчиков вернулся ни с чем: из-за сильного ненастья никто не соглашался ехать. Затем Глебов и Столыпин уехали в Пятигорск, где наняли телегу и отправили с нею к месту происшествия кучера Лермонтова и человека Мартынова, которые и привезли тело на квартиру Лермонтова около 11 часов вечера.

Лермонтов был похоронен в Пятигорске, а через 9 месяцев по просьбе Е. А. Арсеньевой гроб с телом был перевезен в Тарханы и 23 апреля 1842 года погребен в фамильном склепе.

Вот так и «оборвалась» жизнь замечательного поэта Михаила Юрьевича Лермонтова, на дуэль которого существует множество версий, некоторые из них рассматриваются в нашей выпускной квалификационной работе. Этот вопрос остается открытым и по сей день. Но мы придерживаемся версии, что Мартынов преднамеренно произвел выстрел в Лермонтова, пистолет которого на тот момент был разряжен выстрелом в воздух. Мы можем допустить версию о том, что это было убийство из-за личной неприязни, в котором убийцей непосредственно выступает Н. С. Мартынов.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/241327-rokovoj-poedinok-mju-lermontova-s-ns-martynov