Машина или инструмент?

Методическая разработка

«Машина или инструмент?

выполнила преподаватель МУ ДО «Детская школа искусств» пгт.Междуреченский

Рукавишникова Наталья Юрьевна

Не удивляйтесь такой постановке вопроса и не торопитесь отвечать, что ни без труб, ни без механизмов органа нет. Да, такой ответ верен, однако к нему лучше подобраться издалека.

Основной принцип органа – это некоторое количество труб, каждая из которых издает один-единственный звук. И если иметь в виду только этот принцип, можно утверждать, что орган возможен без машины. И не только возможен, но и существовал в действительности. Флейта пана уже воплощала в себе принцип органа: каждая из ее трубок издавала только один звук. Впрочем, говорить о флейте Пана в прошедшем времени несправедливо: у некоторых народов она живет до сих пор, только под другим названием. Русские кувиклы, например, или молдавский най – это не что иное, как флейта Пана.

Говоря о принципе органа, можно вспомнить и роговой оркестр, бытовавший в поместьях богатых русских вельмож сравнительно недавно – всего полтора-два века назад. Здесь тоже каждый рог издавал один звук, так что участники оркестра, в основном крепостные крестьяне, не всегда были музыкантами, многим хватало умения в нужные моменты выдувать из своего рога его единственный звук. А если учесть, что чаще всего это делалось по команде, то и помнить музыкальное произведение наизусть было не обязательно. Труб разной длины в обычном роговом оркестре насчитывалось несколько десятков, а в большом - до трехсот. Вот вам и орган без машины. Это уже не флейта Пана, которую можно упрятать за пазуху.

А теперь послушаем оппонента, который во главу инструмента ставит машину.

Флейта Пана, скажет он, так и осталась флейтой с ее несколькими трубочками, и сравнивать ее с органом никак нельзя. Только когда к трубам приспособили машину, орган стал развиваться как самостоятельный инструмент. Роговый оркестр тоже не в счет, ибо люди, игравшие в нем, волей хозяев были превращены лишь в придатки труб, в ту же машину. Рог – хороший инструмент, с мощным, своеобразным звучанием, но объединение рогов в оркестр не превращало их в орган хотя бы потому, что музыка, исполняемая таким способом, в принципе не могла быть высокого качества. Не удивительно, что роговые оркестры распались, не оставив следа в истории музыки: мы помним лишь факт их существования, не более.

А вот инструмент, не имеющий никаких труб, а представляющий собой только машину, существует. Это электроорган. Стоит ли строить в наши дни слишком дорогие органы с множеством труб, если современная электронная машина дает почти тот же эффект?

Вот такие разные мнения об органе. Понять причину разногласий нетрудно: музыкант, обычно выступающий в пользу первичности труб, хочет умалить свою зависимость от машины. А инженер, утверждающий главенство машины, желает подчеркнуть весомый вклад техники в органную музыку.

Да, органа без машины быть не может, потому что без нее человек не смог бы заставить звучать такое множество труб, обладающих самыми разными тембрами. Без машины орган не обрел бы своей уникальной мощи, целиком подчиненной одному исполнителю. Не будь постоянно совершенствующей машины, которая представила чут ли не безграничную свободу композитору и музыканту, мы не досчитались бы сейчас многих редкостных по красоте, выразительности и силе органных произведений.

Однако и без труб органа нет. Электроорган – это другой инструмент, он хорош сам по себе, на своем месте и в своем репертуаре, но воспроизвести в точности звучание и характер органа он не в состоянии и вряд ли сможет сделать это. Да и сам сторонник машины, сравнивая электроорган с органом, не удержался от слова «почти» и тем самым противоречил сам себе, потому что «почти» в искусстве – это уже нечто совсем другое. Здесь ценится неповторимость.

Итак, орган – это соединение труб и машины. Однако нужно добавить, что машину соединяет с трубами сложная система управления, которая тоже имеет свою историю.

Трубы, трубы, трубы…

Орган обязан своим рождением естественному желанию древнего музыканта, играющего на флейте Пана, усовершенствовать свой инструмент. Не устраивало музыканта то, что нельзя было увеличить количество трубок и их размеры сверх какого-то предела, потому что играть становилось трудно. Воздуходувная машина, которая заменила легкие музыканта, как бы раздвоила дорогу перед флейтой Пана. Раздвоилась и сама флейта, так и не решив, направо пойти или налево. Одна пошла более спокойным путем, дожила в первозданном виде до наших дней. Другая выбрала путь, полный приключений, с тала составной частью нового инструмента – органа.

Как только музыкант освободился от необходимости извлекать звук собственным дыханием, он начал прибавлять новые трубы. Очень скоро орган стал насчитывать их несколько десятков. Ряд труб начинался с больших и заканчивался маленькими, как бы оставшимися от флейты. Мечта музыканта осуществилась: теперь инструмент обладал обширным диапазоном. Возник и, как говорят в науке, побочный эффект: инструмент обрел многоголосие, то есть мог издавать одновременно несколько звуков, чего не могла делать флейта пана, потому что рот у музыканта один.

Но появились новые желания – разнообразить тембр. Стали оснащать инструмент двумя рядами труб – один состоял из деревянных, другой из медных. Когда надоедало играть на деревянных трубах, музыкант начинал играть на медных, потом снова переходил на деревянные.

Машина

Первую машину для органа сконструировал греческий механик Ктезибий – тот самый, который изобрел водяные часы, гидравлические механизмы, развлекательные автоматы. Ктезибий пожалел несчастного музыканта, уже едва управлявшегося со слишком большой флейтой Пана, и приспособил к его инструменту поршневой насос – в принципе такой же, каким мы накачиваем камеру велосипеда. На первых порах ничего хорошего не вышло, потому что насос работал рывками и звуки получались прерывистыми. Тогда Ктезибий пристроил к инструменту два насоса: пока один из них вбирал воздух, другой подавал его к трубам. Напор воздуха стал более равномерным, но все же пульсация сгладилась не до конца. Наконец Ктезибий пристроил к инструменту еще и резервуар наподобие большого перевернутого ведра. Резервуар размещался в ванне с водой и сам заполнялся ею же примерно до половины. Воздух из насосов подавался в верхнюю часть резервуара, а оттуда – к трубам. Уровень воды в резервуаре опускался при сильном напоре воздуха из насосов и поднимался, когда напор ослабевал, поэтому давление в резервуаре сохранялось постоянным. Музыкант играл, а два человека работали рукоятками насосов.

Изобретение Ктезибия получило название гидравлос, то есть «водяная флейта». Но называли его и просто «инструмент» - по-гречески «орган».

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/258255-mashina-ili-instrument