Сценарий «Подвиг и судьба Героя» Алексей Берест

Подвиг и судьба Героя

Сегодня пойдет речь о жизни человека необыкновенной судьбы, относящегося к одному из самых героических поколений в истории нашей Родины. Алексей Прокофьевич Берест. Ему в этом году исполнилось бы 100 лет!

Фактически Алексей Берест был главным действующим лицом при водружении знамени на Рейхстаг и основным переговорщиком, который убедил немцев сдать здание государственного парламента.

Родился Алеша 8 марта 1921 г. на Украине. Отец-мастер-краснодеревщик. Мать занималась воспитанием детей, их было 11. Алексей был предпоследним ребенком, единственным мальчиком.

В 1935 году на Украине был голод. Отец умер. Младших детей забрали в детдом, но Алексей сбежал, поступил в колхоз. На долю Алексея выпало суровое колхозное детство, когда приходилось наравне со взрослыми работать в поле от зари до зари, а ведь надо еще и учиться! В шестнадцать лет он поступил учиться на курсы трактористов.

В 1939 г. добровольно пошел в армию. Чтобы попасть на фронт, Алексей приписал себе 2 года. Участвовал в финской войне в составе второго полка связи Ленинградского военного округа. В 1941 году участвовал в Отечественной войне.

В 1941 г. был назначен парторгом батальона, затем был направлен в Ленинградское Военно-политическое училище и экстерном сдал экзамены за I курс.

По окончании училища был направлен на I Белорусский фронт в 150 дивизию на должность заместителя батальона по политической части. Участвовал в боях по освобождению Польши, а также в самой Германии при штурме Берлина и Рейхстага. Берест А.П. возглавил выполнение боевой задачи по водружению знамени над рейхстагом.

Человеческая память как волны: она то нахлынет, то уйдет куда-то вдаль. Но уйдет только для того, чтобы вернуться с новой силой и напомнить о себе.

За послевоенные десятилетия о штурме Рейхстага написано много разных статей, книг, очерков…

«Еще 26 апреля я вручил командиру полка полковнику Зинченко Знамя, которое мы должны были установить на куполе рейхстага»: вспоминает герой Советского Союза генерал-лейтенант В. М. Шатилов.

И вот подразделения начали атаку. От того, как они преодолеют Королевскую площадь и достигнут рейхстага, зависело все. Но противник встретил наступающих таким шквальным огнем, что пехота вынуждена была залечь. Гитлеровцы били по исходным позициям, по переправам через ров. Связь с выдвинувшимися подразделениями прекратилась. Создалось угрожающее положение.

«Когда 30 апреля с особой силой «заговорила» наша артиллерия, - вспоминает комбат Неустроев, - часть сил батальона устремилась на Королевскую площадь. Однако продвинуться удалось всего лишь на сто метров. Огонь противника прижал роты к земле. Связи с ними не было. Обстановка с каждой минутой все осложнялась. Черные фонтаны земли вздымались вверх, визжали осколки, летели камни. Время было дневное, но все это походило на вечерние сумерки. Кто-то потом говорил, что день 30 апреля был в Берлине солнечным. Я до сих пор этому не верю, мы не видели солнца.

В резерве была рота старшего сержанта Ильи Сьянова. Вызываю его, подвожу к окну и спрашиваю:

- Видишь?

- Вижу. Это рейхстаг.

Ставлю задачу: прорваться в рейхстаг. Кроме того, приказываю по пути поднять в атаку и увлечь за собой разрозненные группы батальона, находящегося на площади.

Рота Ильи Сьянова бросается на площадь. Артиллеристы надежно прикрывают огнем наступающих. Преодолевая завалы, по-пластунски переползая открытые места, укрываясь от вражеских пуль в воронках, воины достигли середины площади. Здесь Сьянов поднял тех солдат, которые во время первой атаки были прижаты к земле огнем гитлеровцев. Силы роты удвоились».

Раньше всех в главный вход рейхстага ворвалась рота Сьянова. Первыми ступили на его массивные плиты солдаты Николай Быков, Иван Богданов, Василий Руднев, Иван Прыгунов, разведчики полка Плеходанова лейтенант Кошкарбаев, рядовой Булатов и др. Вслед за Сьяновым с центральной и южной стороны в здание проникла рота капитана Ярунова, а затем, одновременно с разных сторон, в круглый вестибюль рейхстага ворвались бойцы I и II батальонов полка офицера Плеходанова. Завязался тяжелый бой.

Во второй половине дня позвонил командир корпуса генерал Переверткин и спросил:

-Знамя, где Знамя? Видите Вы его или нет?

-Знамя у рейхстага. Внутри идет бой. Принимаю все меры к выполнению поставленной задачи, - ответил В. М. Шатилов.

Красное знамя алело у главного входа в рейхстаг, ясно видимое с наблюдательного пункта. Оно находилось в руках разведчиков сержанта Егорова и младшего сержанта Кантария.

Внутри рейхстага между тем кипел жестокий бой. Боевая обстановка накалилась до предела. Укрываясь от огня противника за статуями и колоннами, бойцы дрались буквально за каждый метр площади. Действуя автоматами и гранатами, наши воины сначала захватили смежные с вестибюлем помещения. Гитлеровцы вели огонь со второго этажа, из подвала и подземных ходов, соединяющих рейхстаг с другими правительственными зданиями. Но что мог поделать враг с людьми, которые несли освобождение всей Европе!

Когда в рейхстаг перебрались комбаты Неустроев и Давыдов, а также командир полка полковник Зинченко, восстановилась связь со сражающимися подразделениями. Метр за метром, комнату за комнатой очищали от фашистов батальоны Неустроева и Давыдова. Захватив первый этаж, они перенесли бой на второй. В числе первых были Егоров и Кантария. Заместитель командира батальона по политчасти лейтенант Берест организовал охрану Знамени и обеспечил продвижение с одного этажа на другой. Оберегая Знамя, прокладывая путь гранатами, поддерживаемые товарищами, они по ступенькам полуразрушенной лестницы поднимались все выше и выше. И вдруг неожиданное препятствие – лестница разбита совсем, дальше двигаться невозможно.

Тогда Берест подставил свое плечо, младший сержант Кантария стал на плечи и подтянулся. Храбрецы снова устремились наверх. Вот и крыша. Через пробоину воины выбрались на купол, и вскоре широкое багряное полотнище заколыхалось над дымящимся Берлином.

Огромных усилий стоило нашим воинам водрузить над рейхстагом Знамя Победы, но еще больших трудов стоило удержать его. За рейхстаг продолжался жестокий бой. Всю ночь, до самого утра 1 мая, непрерывно рвались гранаты, визжали пули. Густые облака едкого дыма распространялись по всем этажам. Дым затруднял дыхание, разъедал глаза, но мужество советских воинов было непоколебимо.

«Два раза в эту ночь мы предлагали гитлеровцам, находящимся в подвальном помещении, сложить оружие, но оба раза наши парламентеры были обстреляны», - вспоминает В. М. Шатилов. Внутри рейхстага с новой силой разгорелась борьба.

Плечом к плечу с солдатами и сержантами сражались офицеры. В самой гуще боя можно было видеть комбата капитана Неустроева, начальника штаба старшего лейтенанта Гусева, лейтенанта Береста и многих других командиров и политработников.

К концу дня битва достигла наивысшего предела. Сотни вражеских снарядов рвались на подступах к рейхстагу, летели к мосту Мольтке, в глубину Моабита. Наша артиллерия била с утроенной силой, и, как ни сопротивлялись гитлеровцы, чувствовалось, что рейхстаг доживает последние часы. Лучшим свидетельством этого является рассказ капитана Неустроева.

«Первого мая, - вспоминает он, - когда гитлеровцы особенно яростно обстреляли нас фаустпатронами, и пожар по зданию начал распространяться все сильнее, мы обнаружили у самого выхода из рейхстага пролом в левой стене коридора. Стали увеличивать его, а затем проникли через этот пролом в противоположную сторону здания. Здесь не горело. Мы оказались в тылу у фашистов, вышедших из подвала, и это ошеломило их. Они снова бросились в подземелье.

Панику в стане врага я решил немедленно использовать, а именно, предложить вражескому гарнизону капитулировать. Для переговоров послал рядового Прыгунова, знавшего немецкий язык. Через двадцать минут солдат вернулся с ответом: гитлеровское командование не против вести переговоры, но лишь со старшим офицером.

Кого бы подобрать для этой роли? И тут перед глазами выросла мощная фигура лейтенанта Береста.

- Идея! – кричу я и спрашиваю его:

- Ты никогда не мечтал быть дипломатом?

- И в голову не приходило.

- Зря. Ты ведь рожден для дипломатии.

Берест удивленно смотрит на меня. Объясняю, в чем суть дела:

- Умывайся, брейся, переодевайся – и к немцам на переговоры. Они желают разговаривать с человеком представительным. Берест мигом преобразился.»

«Солдат полил ему из фляги, чтобы он смыл копоть с лица. Всегда он выглядел подчеркнуто аккуратным… Даже после этих двух ночей белела у него полоска подворотничка… Вчера, на площади, он лежал в одной воронке с бойцами. Поверх гимнастерки Берест надел чью-то чужую кожаную длинную куртку. Капитан Матвеев, политотделец, отдал свою фуражку – новую, с малиновым околышем», - так пишет об этом превращении Береста Василий Субботин в книге «Как кончаются войны» (глава «Полковник» Берест).

Составили группу для ведения переговоров. Во главе – Берест. Капитан Неустроев – его адъютант, рядовой Прыгунов – переводчик. А неофициальным представителем на переговорах – лейтенант Герасимов с пулеметом.

Внизу их уже ждали. Здесь было светло. Горели факелы! Сразу их окружили немецкие солдаты. С автоматами. И почти у каждого из них был пистолет.

К Бересту подходил какой-то важный чин. Он присмотрелся: оберст! Полковник. С ним были двое моряков. Курсанты. И переводчица – женщина в желтой куртке. Солдаты-немцы расступились, дав им дорогу.

Полковник протянул было руку. Но Берест поднес руку к фуражке и сказал:

- Полковник Берест.

И так, в черной своей кожанке, приподняв голову, он стоял, высокий, молодой… Заместитель командира – комиссар! Видный, широкоплечий. Уверенный в себе. Кто-то из немцев сказал: «Молодой, а уже полковник!»

На Неустроева они почти не смотрели. Он стоял незаметно. Только ордена у него блестели. И они поглядывали на его грудь. (Рядом с Берестом низкорослый Неустроев казался как бы еще меньше.) Когда Берест к нему обращался, комбат старательно щелкал каблуками…

- Я предлагаю вам сдаться! – сказал Берест немцам. – Вы находитесь в подвалах. Положение ваше безвыходное.

- Но ему на это ответили: «Еще неизвестно, кто у кого в плену…

Вас здесь триста человек. Когда вы атаковали, мы подсчитывали… Нас в десять раз больше».

- Сложите оружие, - сказал Берест. – Мы вас отсюда не выпустим… - И взглянул на часы, показав, что он на этом желает закончить разговор.

Представитель немцев опять стал доказывать Бересту, что это он, Берест, у них, у немцев, в «клещах»… И вдруг потребовал неожиданно, чтобы их выпустили из подвалов и дали возможность уйти в район Бранденбургских ворот…

Но Берест с трудом себя сдерживал. Он был молод – ему было только двадцать четыре, - и он забыл, что он дипломат!

• Зачем мы пришли в Берлин, - сказал он, - чтобы вас, гадов, выпустить?.. Если вы не сдадитесь, мы вас переколотим!..

Немецкий оберст запротестовал:

- Господин полковник! Не полагается так говорить с парламентерами…

Берест его не слушал…

Моряки молчали, «желтая» переводчица нервничала.

Полковник – немец заговорил вдруг по-русски, и даже сносно.

- Нам известно наше положение, и мы хотим сдаться… Но ваши солдаты возбуждены… Вы должны их вывести и… выстроить. Тогда мы выйдем…

- Нет! – ответил Берест ему. – Не для того я сюда пришел со своим полком (он так и сказал - полком), чтобы выстраивать перед вами своих солдат… Даже если вас две тысячи, а нас двести человек…

- Что ж, - сказал немец, - я доложу, что вы предлагаете нам проходить через ваши боевые порядки.

Задерживаться дольше не имело смысла. Берест козырнул. Неустроев тоже.

Прыгунов и Неустроев, следом за Берестом поднимаясь по лестнице, слышали, как «полковник Берест» бормотал про себя: «Гадюка! Гадюка!»

«Прошло два часа. Ответа от противника не поступило. За это время нам подвезли боеприпасы, впервые за последние два дня доставили горячую пищу.

В пятом часу утра снова начинаем атаку подземелья. Сначала мы забросали коридор гранатами, а затем мелкими группами проникли в подвал. Вскоре в коридорах показались фашисты с белыми флагами. Я приказал прекратить огонь. Появился фашистский офицер и вручил Бересту приказ коменданта рейхстага своим войскам о сдаче в плен. Ровно в пять часов утра колонна пленных потянулась из подземелья.

Таким образом, рейхстаг был полностью в наших руках. На его куполе, развеваемое майским ветром, реяло Знамя Победы. Приступил к своим обязанностям назначенный мной первый комендант рейхстага – командир стрелкового полка нашей дивизии полковник Федор Матвеевич Зинченко. А вслед за этим в семь часов утра 2 мая капитулировали части берлинского гарнизона во главе с начальником обороны города генералом Вейдлингом…(«Знамя Победы». Москва. Центральный музей Советской Армии. 1961.)

Алексей Прокофьевич Берест награжден 8 правительственными наградами:

-Орден красной звезды №21548Р

-Орден Отечественной войны I степени «25529

-Орден боевого красного знамени №289980

-Медаль «За победу над Германией в Великой отечественной войне» 1941-1945 г.г. №175624

-Медаль «50 лет вооруженных сил СССР» 3 марта 1969 г.

-Медаль «За освобождение Варшавы» №240711, 17.01.1945 г.

-Медаль «20 лет Советской армии и флота» 15.08.1948 г.

-Медаль «20 лет победы в Великой отечественной войне» 30.04.1966 г.

(из архива народного музея акционерного общества «Ростсельмаш»)

Победа! Как их, победителей встречали в Москве на Белорусском вокзале! Какие это были дни! Счастье, слезы, море цветов.

Лейтенанта Береста встречали без музыки, и его не снимала кинохроника. Ему поручили сопровождать репатриированных. Безвестный эшелон прибыл в сумеречный час, на запасной путь (Поляковский «Первый над Рейхстагом» газета «Известия» от 5.05.95 г.)

Возвращаясь с фронта в 1945 году, он решил навестить родню на Украине. Там тяжело заболел брюшным тифом и его самолетом переправили в ближайший инфекционный госпиталь в г. Ростове-на-Дону на 14 линии (на месте нынешнего онко-института). Болел Алексей Прокофьевич 3 месяца. Там же познакомился со своей будущей женой – Людмилой Федоровной.

В 1948 году родилась дочь Ирина, в 1950 – сын Алексей.

Дослуживал Алексей Берест в Севастополе, зам. начальника узла связи по политчасти. После демобилизации в 1949 г. А. П. Берест со своей семьей вернулся на родину жены. Трудился в народном хозяйстве г. Ростова-на-Дону и Ростовской области. За добросовестный труд многократно награждался грамотами, получал благодарности и подарки.

Была и трагедия в его жизни, когда А. П. Берест был начальником отдела кинофикации Неклиновского района Ростовской области, где его 14 апреля 1953 г. обвинили в хищении по сфабрикованному бухгалтером Мартыновой и кассиром Тилиненко делу.

Повестку в суд вручил помощник районного прокурора Тресков. Свидетели – 17 человек – подтвердили в суде непричастность Береста к недостаче. 27 марта 1953 г. срок сократили вдвое. С 19953 по 1955 г. он находился в пермских лагерях на лесоповале (Поляковский «Первый над Рейхстагом» газета «Известия» от 5.05.95 г.)

В 1959 году Алексей Прокофьевич пришел на «Ростсельмаш» и овладел профессией пескоструйщика.

Еще при жизни Береста комсомольцы «Ростсельмаша» решили одну из бригад назвать его именем. Он категорически восстал против этого. Теперь эта бригада существует. Женская молодежная бригада стерженщиц сталелитейного цеха «Ростсельмаша». К 30-летию Победы она выполнила норму и за себя, и за Береста.

Рабочие сами отлили ему бюст и установили на «Ростсельмаше» возле цеха, где он работал (газета «Красное знамя» 16.08.75 г.)

3 ноября 1970 года Алексей Прокофьевич после работы пошел за внуком в детский сад. Взяв пятилетнего Алешу, он направился на остановку около завода «Ростсельмаш». Было семь часов вечера, темно. Тут все и случилось. Подходила электричка, и огромная толпа людей кинулась к платформе. Люди услышали крик. Девочка оказалась на рельсах, споткнулась и упала. Берест прыгнул на рельсы, девочку отбросил в сторону, а сам отскочить не успел…

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/565439-scenarij-podvig-i-sudba-geroja-aleksej-berest