Доклад по ОПК. «Георгиевский собор (г. Гусь-Хрустальный)»

Муниципальное казённое общеобразовательное учреждение Купреевская средняя

общеобразовательная школа

Доклад по ОПК.

«ГЕОРГИЕВСКИЙ СОБОР

( г. ГУСЬ-ХРУСТАЛЬНЫЙ)»

Выполнила: Якушева Л.А. учитель русского языка и литературы.

Ю. С. Нечаева-Мальцова часто спрашивали, почему он не пожалел колоссальных средств для украшения фабричной и сельской церквей в глуши Владимирской губернии. На это Юрий Степанович отвечал: «А отчего стоит город Орвието в Италии? Для его собора ездят иностранцы издалека. Будет время, когда художники и ценители русского искусства станут ездить и на наш Гусь…»

В 1890 году Ю.С. Нечаев-Мальцов заказал Л.Н. Бенуа церковь для своего имения при Гусевских фабриках. Заказчик чётко оговорил форму и стиль здания – базилика в русском стиле. «Это интересная задача. – писал позднее Л.Н. Бенуа, - создать большую русскую базилику».

Храм св. Георгия Победоносца стал своеобразной вариацией на тему «русского стиля». Л.Н. Бенуа справедливо считал подобную задачу не из лёгких. Удачно спроектированный и богато декорированный, храм безусловно выходил из ряда обыкновенных. Георгиевская церковь создавалась с использованием приёмов синтеза искусств. Эскизы росписи интерьера, фонарей при входе, металлических деталей ограды и ворот исполнял сам Л.Н. Бенуа. К работам в церкви был привлечён В.М. Васнецов. Автор проекта очень увлёкся работой по созданию Гусевской церкви; он подчёркивал, что задумал храм как величественный памятник и что для него было «важно и интересно» успешно завершить сооружение здания, в которое «вложил все силы». Помогали Л.Н. Бенуа воплотить его замысел верные соратники мастера – Г.Я. Леви и В.А. Покровский.

23 апреля 1892 года Л.Н. Бенуа представил заказчику на больших картонах проект будущего Георгиевского собора. До этого времени, по словам Бенуа, он «проработал с лишком 1-го года и израсходовал около 5000 рублей на помощников, путешествуя для изучения и вдохновения произведениями русской старины…»

25 мая 1892 года состоялась закладка новой церкви во имя Георгия Победоносца с приделами в честь Иоанна Богослова и святой мученицы Софии, на 3000 прихожан.

Высокие требования предъявлялись к качеству строительных материалов. В декабре 1892 года управляющий Гайдуков писал Нечаеву-Мальцову: «…г.г. Бенуа и Леви бракуют кирпич на облицовку из местной глины…». Красный лицевой кирпич для облицовки фасада привозили из Гжели, а кирпич для основной кладки вырабатывали в Гусе. Бут и белый камень завозился в зимний период и прослушивался в тёплом помещении. Возле стройки в глубоких ямах гасили известь. Для выкачивания воды был пробурен артезианский колодец. Через пять лет, к 1897 году, основные строительные работы были закончены, а окончательная отделка храма заняла ещё несколько лет.

По первоначальному проекту Л.Н. Бенуа колонны Георгиевского собора должны были быть выполнены из чугуна. Покрыты бронзовой краской и полностью расписаны цветными эмалями. В процессе строительства Нечаев-Мальцов внёс предложение о замене колонн цилиндрической формы на резные каменные. 23 июня 1893 года Л.Н. Бенуа писал заказчику: «Милостивый государь Юрий Степанович! При сем посылаю на благоусмотрение Вашего Превосходительства два чертежа колонны для гусевской церкви. На одном колонна составлена из 3 частей, а на другом из 5 частей… Лабрадор, как пилоны, основание всего среднего нефа церкви, не считается в технике вполне благонадежным…, поэтому необходим самый строгий приём материала. Моё мнение, основанное на первоначальной идее Вашего превосходительства, - сделать колонны из чугуна под позолоту (как в ростовских церквах) или под живопись, что вполне отвечает стилю, а главное, несравненно благонадёжнее и устойчивее камня… Конечно, всё зависит от Вашего желания...»

Вскоре, по желанию Нечаева-Мальцова, архитектор приступил к переделам и проверке полного расчёта базиличных неф Гусевской церкви.

Но ввиду неиспытанности лабрадора для подобных целей, архитектору Г.Я. Леви было поручено наблюдать за колоннами по мере нагрузки. В конце июля 1895 года Г.Я. Леви сообщил Л.Н. Бенуа о вновь образованных трещинах на колоннах. Но тревога была напрасной. Леви, наблюдая за колоннами, постоянно их мыл, вследствие чего замазанные полировкой царапины обнажились и явились причиной беспокойства.

К 1895 году колонны были заказаны. На исполнение этого заказа претендовали две фирмы. Петербургский скульптор Н.И. Баринов (специалист по облицовке фасадов зданий русским песчаником, исполнитель всевозможных работ из гранита, лабрадорита и мрамора) в письме Нечаеву-Мальцову просит, чтобы его известили о том, будут ли нужны лабрадоритовые колонны и может ли он рассчитывать на заказ. Несмотря на предварительные переговоры Л.Н. Бенуа с Бариновым о выборе сорта дабрадорита, заказ был отдан другому исполнителю. 10 марта 1895 года из местечка Каменный брод, из-под Житомира на имя Ю.С. Нечаева-Мальцова приходит письмо от В.В. Корчакова-Сивицкого, в котором сообщается: «Принятый мною от Вас заказ на 10 колонн для храма в селе Гусь выполнен и сдан окончательно в минувшем феврале…»

В августе 1895 года Л.Н. Бенуа писал Ю.С. Нечаеву-Мальцову: «Малые кресты у Постникова и 5 куполов в Гусе. Поднятие крестов предполагали сделать в августе, но оказалось – не успеем и сделаем в конце сентября…». Три малых креста на колокольню и главы были установлены на праздник Покрова в присутствии заказчика, а большие кресты в восточной части установлены в 1896 году.

8 сентября 1895 года Л.Н. Бенуа писал Нечаеву-Мальцову: «Третьего дня я получил уведомление от Г.Я. Леви, что он убрал леса и кружала в среднем нефе и убирает боковые. Теперь, осенью. Будет интересно обойти всё здание и порешить на месте некоторые вопросы по устройству отопления и внутренней отделке храма…». Дело в том, что по первоначальному договору с заказчиком Л.Н. Бенуа выполнил эскизы не только для точного исполнения наружных деталей, но и внутренних: убранство стен, иконостаса, стёкол, живописи дверей и прочее. Например, в предварительной смете на живописно-декоративные работы церкви гусевских заводов от классного художника В.Т. Перминова, бывшего декоратора императорских театров, значится «расписка клеевыми красками с позолотой и подготовкой по готовой штукатурке во всём согласно предварительным эскизам профессора Л.Н. Бенуа». Архитектор не знал, что заказчик ещё в марте 1895 года подписал договорные обязательства на исполнение росписи внутреннего убранства храма с художником В.М. Васнецовым с точными названиями картин и указанием их местоположения в храме.

Васнецовым для Гусевского храма были выполнены следующие работы: «Страшный суд» для западной стены, запрестольные образы в алтаре и приделах – «О тебе радуется, Благодатная», «Евхаристия», «Сошествие во ад», «Распятие» и рисунок иконостаса из бронзы с эмалью.

В связи с существенными изменениями внутренней отделки храма между Л.Н. Бенуа и В.М. Васнецовым возникло недопонимание. Из-за места размещения иконостаса между ними чуть было не разразился конфликт. 25 октября 1896 года В.М. Васнецов писал Ю.С. Нечаеву-Мальцову: «Рисунок иконостаса продолжаю работать, но до сих пор меня смущают недоразумения, возникшие по поводу постановки иконостаса. По заявлению архитектора, постановка его во внешней стороне главной алтарной арки стесняет пространство солеи, увеличивая без нужды большое пространство алтаря. Если я не могу согласиться с мнением архитектора относительно впечатления от детальной разработки моего рисунка, то, с другой стороны, я не совсем имею право изменять его строительные соображения, касающегося распределения пространства, и брать на себя ответственность за могущие возникнуть оттого неудобства… Если ваше решение будет несогласно с моим, то я работу рисунка прекращаю… и, стало быть, вообще от исполнения рисунков иконостаса отказываюсь…». Вопрос о постановке иконостаса решился в пользу художника, за счёт интересов Л.Н. Бенуа. В одном из писем Нечаеву-Мальцову автор проекта Гусевской церкви с горечью отмечал: «…иконостас мне не пришлось детально разработать, но этим только страдало моё самолюбие и известная обида, что в моё детище не мною будет поставлен иконостас…»

В 1897 году товарищество Постникова из Москвы изготовило по эскизам Васнецова три бронзовых эмалированных иконостаса: один средний – большой и два боковых – малых. Иконостас получился удачным, и в 1898 году С.П. Дягилев изъявил желание репродуцировать его эскизы в журнале «Мир искусства», а в 1904 году Л.Н. Бенуа просит Васнецова от имени общества архитекторов дать разрешение поместить изображение иконостаса Гусевской церкви в журнале «Зодчий».

Картины и эскизы В.М. Васнецова репродуцировались в журналах и приложениях различных газет. Все эскизы Васнецова для георгиевского собора при Гусевских фабриках Нечаева-Мальцова были приобретены художественной галереей Павла и Сергея Третьяковых.

В то время, когда Васнецов практически закончил работы по созданию эскизов иконостаса, Нечаеву-Мальцову приходит письмо от старосты мастерской единоверческой церкви Мумрикова, миниатюры которого были отмечены на Всемирной выставке в Чикаго. «Узнав, что у Вас на Гусевской фабрике в новый строящийся храм нужно написать иконы, имея иконописную мастерскую с лучшими мастерами, осмеливаюсь почтительнейше предложить свои услуги…». Получил ли Мумриков заказ на изготовление икон – неизвестно. Но в одном из писем В.М. Васнецова к А.В. Прахову отмечается: «…Образа же в иконостасе не мои, а исполнены в какой-то московской мастерской…». Свет на эту неизвестность проливает депеша, отправленная Юрию Степановичу придворным поставщиком П.А. Овчинниковым, фабрикантом серебряных, золотых и бриллиантовых изделий от 16 августа 1900 года, в котором сообщается: «…Согласно Вашему приказу посылаю заказанную лампаду с мастером, который может установить иконы в иконостасе…». Мастера от Овчинникова также устанавливали на свои места металлические ограждения у престола и у жертвенника Георгиевского алтаря.

Являясь большим поклонником искусства мозаики, Ю.С. Нечаев-Мальцов старался украшать вновь построенные здания композициями из цветной смальты. Для мозаичного панно «О тебе радуется, Благодатная!» в алтарной части В.М. Васнецовым был создан живописный эскиз в натуральную величину (10х18 м). Мозаика набиралась в Петербурге в мозаичной мастерской Фроловых. В январе 1901 года между академиком Александром Николаевичем Фроловым и Ю.С. Нечаевым-Мальцовым был заключен контракт, в котором говорится: «Я, Фролов. Обязуюсь исполнить мозаику прочно (на цементе, с заложенным внутрь железным каркасом), точно, в смысле передачи тонов и рисунка по оригиналу… Всю означенную работу я. Фролов, обязуюсь выполнить и сдать на месте не позднее 1-го сентября 1902 года…». Несмотря на то, что контракт был подписан А.Н. Фроловым, непосредственным исполнителем был его сын – Владимир Александрович Фролов.

В целях дополнительного освещения будущей мозаики Л.Н. Бенуа внёс в проект небольшое изменение. Над алтарной частью в большом куполе было сделано окно.

23 августа 1899 года на звонницу Георгиевского собора были подняты колокола. По рисункам Л.Н. Бенуа московским слесарным мастером Неборгом были изготовлены металлические кованые ворота и калитка для ограды Гусевской церкви.

Летом 1901 года Ю.С. Нечаевым-Мальцовым были разосланы приглашения, в которых сообщалось: «2 сентября 1901 года храмосоздатель Юрий Степанович Нечаев-Мальцов просит Вас покорнейше почтить церковное торжество своим присутствием. Начало обряда освящения имеет быть в 9 часов утра…». При освящении главного придела храма присутствовали, помимо родственников храмосоздателя, губернаторы – Цеймер, Урусов, Клинберг, владыка Сергий, создатели храма – Васнецов, Бенуа, Фролов, Леви, Покровский, профессор Цветаев, профессор Чистяков, директор мальцовского ремесленного училища Советкин, ст. фабричный инспектор Свирский, директор строгановского училища Глоба, местные священники и жители посёлка.

Возможно, что это освящение было не единственным, т.к. 30 июня 1902 года Л.Н. Бенуа писал Ю.С. Нечаеву-Мальцову: «К великому своему сожалению не судьба мне быть на освящении гусевской церкви, причина тому моя болезнь…»

Современники дали собору высокую оценку, и сам Л.Н. Бенуа писал: «В этот храм я всё вложил, что мог, и, может быть, он останется лучшим из моих произведений».

Ко дню освящения храма для главного и боковых входов, по рисункам архитектора, в Москве были выполнены фонари в русском стиле. А для освящения алтарей установлен ряд огней на задней стенке иконостаса.

Современники о Георгиевском соборе писали: «…Церковь эта составляет редкое явление в художественном отношении среди сооружений, воздвигаемыми частными лицами, не говоря уже о материалах внешней и внутренней отделки, как-то: мозаике, лабрадоровых колоннах, майолике, бронзовых, художественно-слесарных и прочих работах…»

Здание имеет пять входов, украшенных порталами из белого резного камня – бута. Интерьер Георгиевского собора выполнен в «романском» стиле. Арки, разделяющие нефы, опираются на массивные мраморные колонны. Низкий иконостас как бы подтверждал стиль западно-европейской архитектуры.

Для оценки значения Нечаева-Мальцова в развитии монументального и декоративно-прикладного искусства России небезынтересно высказывание И.Е. Репина: «Весьма редкие просвещённые меценаты понимают и ценят (как, например, Юрий Степанович Нечаев-Мальцов) новые художественные средства и пользуются ими для своих сооружений». Сам характер многих больших заказов Нечаева-Мальцова, несомненно, оказывал благотворное влияние на развитие некоторых видов искусств. Это мозаичное дело, резьба по камню, литьё, эмальерное искусство, живопись. Все эти направления в лучшем виде воплощены при создании Георгиевского собора.

Юрия Степановича часто спрашивали, почему он не пожалел колоссальных средств для украшения фабричной и сельской церкви в глуши Владимирской губернии. На что Нечаев-Мальцов отвечал: «А отчего стоит город Орвието в Италии? Для его собора ездят иностранцы издалека. Будет время, когда художники и ценители русского искусства станут ездить и на наш Гусь…»

Декрет ВЦИК и СНК от 23 января1918 года об отделении церкви от государства стал предвестником массового уничтожения культовых зданий. Некоторые храмы уничтожали полностью, другие переоборудовались полностью под «гражданские» учреждения. Второй вариант был предназначен для Георгиевского собора. На основании донесения от3 июня 1924 года городской власти в губисполком, в котором сообщалось, что с 1918 по 1924 годы большинство граждан Гусь-Хрустального избавилось от религиозных предрассудков и у рабочего населения возникла мысль о более подходящем использовании храма для культурно-просветительских целей, Георгиевский собор был закрыт.

Всё имущество храма было изъято и передано часть в губмузей, часть церковных ценностей – в госфонд. Сам собор не был изъят в ведение губмузея, т.к. по оценке административного отдела губисполкома никакого исторического значения не имел. Ссылаясь на Декрет о национализации церковных домов, этим же летом началось выселение священников из церковных домов и перевод их в сторожку при Акиманской церкви. В конце октября 1924 года георгиевский собор был занят под Дворец труда.

Гусевские коммунисты и комсомольцы проводили в здании различные мероприятия. Например, в день самого почитаемого в православии праздника Пасхи гусевские комсомольцы решили провести мероприятие под названием «антипасха». Местом проведения был выбран Георгиевский собор. После доклада комсомольцы с пением «Интернационала» вышли из храма на площадь. Музыканты с медными трубами и барабанами забрались на колокольню. Всю ночь оглушительной силы звуки революционных гимнов разносились по спящим улицам посёлка.

В 1957 году городским отделом архитектуры был выполнен проект перекрытия среднего нефа для размещения на втором этаже музыкальной школы. По проекту несущие балки перекрытия должны были врубиться в арку. Где находилась мозаика. Тревогу за сохранение мозаики. Как это ни странно. Первыми проявили директор музыкальной школы Б.В. Гольцов и председатель городского совета С.Н. Ковалёв, который и добился корректировки существующего проекта. В алтаре был уничтожен мраморный пол и сооружена лестница.

В 1974 году. На основании решения исполкома Владимирского областного Совета, музей Хрусталя, как Гусь-Хрустальный филиал, вошёл в состав Владимиро-Суздальского музея-заповедника.

С 1973 по 1983 гг. проводились реставрационные работы по приспособлению здания в музей Хрусталя. Мастерами ВСЭНРПМ были восстановлены декоративные решётки, белокаменные резные порталы, лабрадоридовые колонны. Как вновь рождённая засияла мозаика, был заново выложен мрамором пол в алтаре. Из-под дощатого пола предстала в первозданном виде узорчатая керамическая плитка. Интерьеру Георгиевского сбора была возвращена первоначальная красота.

«Страшный суд» В.М. Васнецова

С 1896 по 1904 год Васнецов работал над художественным оформлением Георгиевского собора. Для создания огромного полотна «Страшный суд» (700х680 см). благодаря содействию Ю.С. Нечаева-Мальцова, при Историческом музее был выстроен специальный павильон.

В 1904 году в Историческом музее «Страшный суд» был выставлен для публичного обозрения. Специально к выставке были выпущены листовки с описанием этого полотна. А осенью 1905 года эскиз картины в натуральную величину экспонировался в Академии Художеств в С.-Петербурге. Произведения Васнецова вызвали многочисленные восторженные отзывы среди любителей и историков живописи.

О картине «Страшный суд» известный критик искусств П.П. Гнедич писал: «Впечатление ошеломляющее… Тут и великие итальянцы, и упадочники, и Византия, а главное – наши старые московского письма иконы. Думается. В той фабричной церкви г. Нечаева-Мальцова, для которой писал икону Васнецов, картина эта будет предметом бесконечного удивления не только местных прихожан, но и создаст целую армию паломников… Это одно из тех немногих истинно художественных творений, которое стоит увидеть раз, чтобы запомнить навсегда»

После трёх передвижных выставок, проходивших в разные годы в Москве и С.-Петербурге, в 1910 году живописные полотна Васнецова были установлены на свои места в Георгиевском соборе.

В 1923 году, после закрытия собора, все картины были отправлены на хранение во Владимирский губернский музей. В 1935 году четыре картины В.М. Васнецова: «Распятие», «Евхаристия», «Сошествие во ад» и «О тебе радуется, Благодатная!» были переданы Центральному Антирелигиозному Музею. Более 60 лет о «Страшном суде» Васнецова не вспоминали исследователи творчества русского художника.

Вместе с началом работ по восстановлению Георгиевского собора, встал вопрос о реставрации картины «Страшный суд». В 1979 году в Крестовой палате Суздальского кремля создалась комиссия из авторитетных реставраторов для определения состояния уникального полотна. Более четырёх лет ленинградские реставраторы под руководством А.Я. Казакова трудились над изуродованным холстом.

Благодаря титаническому труду реставраторов, научных сотрудников и специалистов во главе с генеральным директором Владимиро-Суздальского музея-заповедника Алисой Ивановной Аксёновой, бывший храм, обречённый на разрушение, был превращён в великолепный музей. Восстановленная картина «Страшный суд» вернулась на своё место.

«Возьму на себя смелость убеждённо сказать: каждый, кто войдёт в Музей хрусталя, на мгновение остановится, поражённый величием и красотой интерьера – два ряда массивных колонн из чёрного полированного мрамора; мягкое сияние огромного ступенчатого подиума, на котором переливаются всеми цветами радуги разновеликие композиции из стекла; пол, словно ковром покрытый узорной керамической плиткой серо-жёлто-чёрной гаммы; фантастический факел «гимн стеклу» - шестиметровая ажурная кованая композиция, на которой 330 хрустальных цветов, а между ними серебряные колокола и диковинные красные и синие птицы! Над «Гимном» - огромное мозаичное панно – в сверкающем золотой смальтой нимбе юная Богородица в вишнёвом омофоре, склонённые головы серафимов с девичьими задумчивыми лицами, обрамлённые голубовато-серыми крыльями… Звучит музыка: прелюдии Скрябина, камерные фортепьянные произведения Глинки и Чайковского, сочинения для арфы русских композиторов XIX века. Мягкий тембр, гармоничный комфорт. Прозрачная хрустальная фактура…

Да, это не просто приспособленное под музей церковное здание, а храм стекла, который не забудешь и не спутаешь с другими музеями».

Алиса Аксёнова

Литература:

Аксенова А. И. История. Судьба. Музей. Владимир, 2001.

Романов Н. «Страшный Суд» В. М. Васнецова. Художественные сокровища России, 1904, №9.

Лисовский В. Г. Леонтий Бенуа.

Архивные источники.

Полторацкий В. Мещёрские зори

ПРИЛОЖЕНИЕ

Леонтий Николаевич Бенуа (1856-1928)

Известный русский архитектор, профессор (1892-1927), ректор Академии Художеств (1903-1906, 1917), редактор журнала «Зодчий» (1892-1895). По его проектам в Гусь-Хрустальном построены Георгиевский собор, богадельня и причтовые дома.

Владимир Александрович Покровский (1871-1931).

Русский архитектор, действительный член петербургской Академии Художеств (1909), преподаватель академии (1912-1917). По его проекту в Гусь-Хрустальном построены два здания мужского училища.

Виктор Михайлович Васнецов (1848-1926).

Художник, общественный деятель, коллекционер. Крупнейший мастер. определявший в 1870-1880- годы лицо русской живописи. Профессор живописи (1893), действительный член Академии Художеств (1893). Член Товарищества передвижных художественных выставок (1878), член Союза русских художников (1918). Искусство Васнецова явилось выражением интереса художника к судьбе народа, к его характерам и истории. Написал картины и эскизы для украшения внутреннего интерьера Георгиевского собора в г. Гусь-Хрустальном.

Фролов Владимир Александрович (1874-1942).

Выдающийся художник-мозаист, стоял у истоков возрождения искусства мозаики и создания ее советской школы. В 1897 году встал во главе семейной мозаичной мастерской. Автор многих замечательных произведений, выполненных по эскизам М. В. Нестерова, В. М. Васнецова, Н. К. Рериха и др. По проектам Фролова созданы мозаики на станциях московского метрополитена «Павелецкая», «Новокузнецкая», «Автозаводская». В. А. Фроловым по эскизу Васнецова выполнена мозаика для Георгиевского собора в Гусь-Хрустальном «О тебе радуется, Благодатная».

Для Гусевского храма мозаики создавались в мозаичной Мастерской Академии Художеств. Это изображения евангелиста Иоанна и великомученика Георгия во фронтонах боковых крылец по рисункам профессора Васильева, члена Академии Художеств. Для наружных стен восточной алтарной части Нечаевым-Мальцовым был сделан заказ на изготовление мозаичных изображений св. Филиппа апостола на золотом фоне и два изображения нерукотворного лика Спасителя на золотом фоне. Условия на исполнение заказа, без указания исполнителя, были расписаны профессором П. П. Чистяковым. Работы должны были быть выполнены к концу 1903 года. Но до настоящего времени не сохранилось ни одной фотографии, подтверждающей выполнение вышеназванных работ.

Л. Н. Бенуа соединил в Георгиевском соборе лучшие традиции западно-европейской и русской архитектуры. Основной объем собора выполнен в форме базилики. Средний неф храма, перекрытый двускатной крышей, поднимается над боковыми с односкатными покрытиями. Западный фасад венчает типично русская шатровая колокольня со «слухами» высотою 45 метров, выложенная из белого и красного кирпича. Среднему шатру колокольни вторили два меньших – боковых. Трехшатровая композиция с запада перекликалась с тремя луковичными куполами в восточной алтарной части. Все это делало собор очень легким, нарядным, устремленным ввысь. В оформлении фасада Бенуа использовал самобытные декоративные элементы древнерусского зодчества XVII века. Здание храма ослепляет роскошью декоративного убранства. Обращают на себя внимание нарядные наличники окон, богатые карнизы из фигурного кирпича, яркие поливные изразцы, аркатурный пояс, охватывающий все здание, резной формы окна, два боковых крыльца с витыми колоннами и нависягами, имеющие два схода по обеим сторонам вдоль стен здания, как в деревянном хоромном зодчестве. В высокие щипцы крылец на южном и северном фасадах включены цветовыми пятнами мозаичные образа св. Георгия и евангелиста Иоанна. Да и само сочетание естественного цвета кирпича с белым цветом камня – известняка делает здание нарядным и изысканным.

Владимирский губисполком 30 мая 1925 года отправил отчет во ВЦИК «фотоотчет» об использовании бывшего храма св. Георгия. Резолюция к отчету была нелицеприятной для местной власти. «Из предоставленных Вами фотографических снимков по переустройству здания Георгиевской церкви в Гусь-Хрустальном видно, что переустройство до конца не доведено и здание по0прежнему выделяется своими специфическими для молитвенного дома сторонами: «шейки главок», «шатер колокольни» и пр. Обращая на это Ваше внимание, секретариат президиума ВЦИК… указывает на проведение надлежащих мероприятий к устранению этих дефектов». Проект перестройки верхней части храма был выполнен архитектором Шевяковым. К лету 1926 года колокольня и главы собора были разобраны. В здании были размещены кинотеатр, швейная учебная мастерская, библиотека и читальня. В конце 1920-х годов, в связи с расширением сети учреждений местного исполкома и обращением помещения зимнего театра под одно из его отделов, в переоборудованном здании бывшего храма разместился театр. Узорчатый керамический пол и мраморные колонны были забиты досками, мозаика забелена. Колокола, кресты, паникадила были отправлены на переплавку, исчезли без следа иконостас и девять люстр из десяти. Картины В. М. Васнецова нашли место во Владимирском музее. В 1950-60-е годы в цокольном помещении находился цех по разливу безалкогольных напитков, а в 1969 году в сдан в аренду горторгу. В 1967 году из здания выехал кинотеатр, к 1973 году- музыкальная школа и библиотека. Начались реставрационные работы по проекту архитектора реставрационной мастерской К. С. Лимоновой.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/68887-doklad-po-opk-georgievskij-sobor-ggus-hrustal