Заинтересуем учеников творчеством Сергея Есенина:

Белова Наталья Валерьевна, Саблина Ирина Валерьевна, учителя русского языка и литературы МБОУ СОШ № 139 г.о.Самара

Заинтересуем учеников творчеством Сергея Есенина:

работа со звукописью и цветописью на уроках литературы.

Важнейшая цель уроков по литературе – заинтересовать школьников личностью писателя или поэта, вызвать к нему любовь, увлечь красотой его поэтического языка, подвести их к правильному восприятию и пониманию творчества и личности художника слова.

Данные задачи, на наш взгляд, просто невозможно решить, если анализировать текст лишь с традиционной точки зрения: выявления темы и идеи произведения, рассмотрения композиции и образов. Именно к этим вопросам, как правило, учителя и обращаются на уроке литературы. Такой подход не дает ответа на вопросы: как звучит музыка слова, как создается зримая «живописная» картина? И до сегодняшнего дня недостаточное внимание уделяется вопросам словесно - образной, музыкально – звуковой, ритмико – синтаксической инструментовке в художественном произведении?

Мы считаем, что рассмотрение цветописи и обращение к звукописи, заложенной в тексте, является важнейшим и интереснейшим стилистическим приемом, который нужно применять учителям литературы на уроках. С нашей точки зрения , это, с одной стороны, должно заинтересовать учащихся, заставить их более внимательно и вдумчиво читать текст художественного произведения. С другой стороны, использование цветописи при анализе художественного текста помогает глубже понять мировосприятие автора, выявить его точку зрения на описываемые события, является своеобразным способом развития креативного мышления учащихся.

Словесная живопись - воссоздание писателем или поэтом видимого мира с помощью словесных образов, воплощающих его мысль и будящих воображение читателя. «Зримость» словесного образа может быть достаточно ощутимой. И поэзия, и во многом проза «живописны» по своей природе. Более того, писатель может воспроизвести не просто один момент события, но показать его в движении, в развитии, когда «очертания» картины, ее краски меняются (в отличие от картины художника, например). Мы знаем множество писателей, особенно внимательных к краскам, звукам, запахам внешнего мира ( И.С. Тургенев, Ф. М. Достоевский, М. Пришвин, А. Куприн, А. Белый, Л. Андреев и другие). В 1905 году Блок написал статью «Краски и слова», где сетовал, что

современные «взрослые писатели» « «отупели к зрительным восприятиям»: «Душа художника слова поневоле заждалась среди абстракций, загрустила в лаборатории слов. Тем временем перед слепым взором ее бесконечно преломлялась цветовая радуга. И разве не выход для писателя - понимание зрительных впечатлений, уменье смотреть? Действие света и цвета освободительно».

Повышенный интерес к цвету в художественной среде рубежа веков не был беспредметным увлечением. Цвет, как и звук, был выражением смысла, который основывался не только на том, что сказано, но и на том, как оформлено высказывание. Происходило расширение сферы эмоциональной и эстетической восприимчивости . Цвет и звук стали важнейшими компонентами в общем движении искусства к обновленно художественной выразительности. В действие вводилось зрительное восприятие.

Звукопись – прием усиления изобразительности текста путем звукового построения фраз, стихотворных строк, которое соответствовало бы воспроизводимой сцене, картине, выражаемому настроению². В звукописи используются и аллитерации, и ассонансы, и звуковые повторы.

Однако звукопись не совпадает со словесной инструментовкой (к которой и относится использование цвета как стилистического приема). Звукопись, если можно так сказать, более конкретна, она имеет целью усилить изображение определенного явления, действия, состояния.

Что касается словесной инструментовки, то с ее помощью создается общий звуковой облик произведения, определяется его тональность, которая оказывает эмоциональное воздействие на читателя. Эта проблема была интересно рассмотрена психологами.

Психологи утверждают, что функции цвета разнообразны: с одной стороны, цвет является фактором притягательной силы; с другой - цвет может сообщать объявлению, источнику информации какую-то добавочную ценность.

Мы считаем, что первая характеристика цвета является менее ценной по сравнению со второй. Различные цвета по-разному влияют на психику людей.

Проблема цвета сложная, до конца не разработанная, часто спорная. Цветовое восприятие может вызвать различные ощущения и чувства: температурные (теплые и холодные), пространственные (выступающие, отдаляющиеся, глубокие), весовые (легкие, тяжелые, давящие), акустические (тихие, громкие, кричащие), эмоциональные (веселые, вялые, успокаивающие, угнетающие), эстетические (красивые, безобразные),² что в свою очередь влияет на процесс восприятия.

Более тяжелые цвета (синий, черный, темно – серый) лучше закрепляются в памяти, в то время как в первую очередь взгляд приковывается к чему – то яркому, более легкому (оранжевому, светло – серому, желтому). К кричащим, агрессивным цветам психологи относят прежде всего красный.

Работа с цветописью применялась нами при изучении творчества разных мастеров слова. Особенно интересно складываются уроки с использованием данного приёма по творчеству Сергея Есенина.

Сергей Есенин – один из самых популярных, самых читаемых в России поэтов. Для того чтобы установить этот факт, не нужно прибегать к помощи статистики. И при этом Есенин поэт отнюдь не общедоступный, его стихи до сих пор даже таким искушенным читателям, как профессиональные поэты, кажутся «сложным и загадочным явлением».

В поэте привлекали внимание именно свежесть восприятия и неподдельная, наивная «яркоцветность». Своих читателей Есенин пленил тем, что повел по забытой ими прекрасной земле, заставлял сберегать в глазах ее краски, вслушиваться в её звоны и в ее тишину, всем существом впитывать ее запахи.

«Я покинул родимый дом, голубую оставил Русь…» Есенин залил голубизной свои рязанские пейзажи, словно бы сознательно стремясь к тому, чтобы по этой светящейся, то нежной, перламутровой, то глубокой, до черноты сини, издали узнавали его руку. Впечатление синевы Есенин создает настойчиво и очень последовательно: «В прозрачном холоде заголубели долы», «Вечер, свесившись над рекою, полощет водою белой пальцы синих ног», «Летний вечер голубой», «Голубизна незримой кущи», «Синяя вьюга» и т.д.

А когда надо придать пейзажу звучность, Есенин употребляет малиновую краску: «О Русь – малиновое поле и синь, упавшая в реку». Правда, пользуется он ею редко и бережно, словно бережет эффект «малинового звона». Чаще заменяет малиновые «земли» менее изысканными – рябинно – красными: «Покраснела рябина, посинела вода».

Характерно для его палитры и пристрастия к желто–золотому. В этой гамме выдержаны все его «автопортреты». И это не случайно. В образе, запертом на замок тайного слова его «языческой» фамилии, образе, который расшифровывался как осень – есень – ясень – весень, Есенин видел как бы указание на свое предназначение в мире. ¹

И поскольку молодому Есенину его судьба видится в «золототканом цветенье», то, естественно акцент делается на значение весень: желтая, осенняя появляется редко, мельком, а там, где не обойтись без желтого, он употребляет, не жалея, золото: «Луна над крышей, как злат бугор», «Мне снились реки златых долин», «Где златятся рогожи в ряд», «Хвойная позолота», «Зелень золотистая». Нет ни увядания, ни смерти, осень – золотых дел мастер – «златит холмы». Увядающие листья приравниваются к плодам ( «На шелковом блюде опала осин»), и тем самым снимается пронзительность «тоскования», с которым у зрелого Есенина связано переживание и изображение умирающей природы.

Но каждый раз, когда в ранних , еще веселых и легких стихах звучит мотив «погибшей души», в перламутровую, ясеневую «свежеть» врывается горький желтый цвет:

Весной и солнцем на лугу

Обвита желтая дорога,

И та, чье имя берегу,

Меня прогонит от порога.

Желтая дорога – дорога в никуда. Желтая, потому что замкнулся жизненный круг, окончен жизненный цикл – от зимы до осени; по желтой дороге возвращаются … умирать… Желтая, несмотря на то что обвита весной и солнцем!

Есенин, по всей вероятности, обладал очень тонко воспринимающим «цветовые характеристики природы» глазом. Как только его пейзаж становится чересчур, однообразно зеленым, как в «Миколе», например, он тут же находит выход из этого однообразия, вводя в лирический ландшафт красный цвет, и притом не вообще красный, а именно русский красный, какого «не встретить у народов среди другой пейзажной расцветки»: алый. На «зеленистые косогоры» и «зеленые луга» смотрит с высоты райского терем – града «в алых ризах кроткий Спас». Зеленым же повышает Есенин и звучность алого: нарядив свою «деву Русь» в алые одежды, Есенин не забывает бросить ей на плечи «зеленую шаль» («не твоя ли шаль с каймою зеленеет на ветру») – деталь, прекрасно дополняющая «ал наряд».

Стремясь получить нужный оттенок, Есенин смешивает краски. Например, чаще всего один из основных, красный и желтый, а иногда и красный, и желтый, складывается из множества оттенков: рыжие щенята, ржаной закут, золотящиеся рогожи и золотые глаза – в «Песне о собаке», багряные кусты, алый сок ягод, розовый закат – в «не бродить, не мять в кустах багряных…».

О свойстве своего любимого синего делать желтизну ярче Есенин никогда не забывает. С помощью синего, который, в зависимости от тональности основного желтого, то голубеет, то лиловеет , поэт не только повышает активность цвета, но и разводит, когда это нужно, слишком близкие желтые:

Чистит месяц в соломенной крыше

Обоймленные синью рога.

Чтобы месяц, запутавшийся в желтой соломе, яркой на фоне лунной и притом весенней ночи, не погас, Есенин обнимает яркой синевой – по сравнению с которой ночь кажется тьмой – его молодые рожки.

Синий для Есенина – это не только «вечный дополнительный», но и доминирующий цвет, устанавливающий перекличку с другими. И это не просто цветовое пристрастие. Ведь Есенин считал, что в самом имени Россия спрятано «синее что–то». Так и говорил Вс. Рождественскому : «Россия? Какое хорошее слово… И «роса», и «сила», и «синее» что – то!». Среди полей и синих затонов голубой Руси Есенину тоже и думалось яснее , и легче становилась его «словесная находка».

Очень своеобразно обращается Есенин и с золотом, а также с серебром. Чаще всего поэт трактует его как цвет, стремясь поднять яркость своих охристых «земель», но иногда, особенно в ранних стихах, золото – серебро служит как бы рамой, а то и окладом, например, в «Табуне», где зеленая картинка – кони на фоне зеленых холмов – вставлена в золотую, а синяя – те же кони, но опрокинутые в «синеющий залив» – в серебряную «рамку»:

В холмах зеленых табуны коней

Сдувают ноздрями златой налет со дней.

С бугра высокого в синеющий залив

Упала смоль качающийся грив.

Дрожат их головы над тихою водой,

И ловит месяц их серебряной уздой.

Как правило, цветовые границы у Есенина очень четки, однако цвет он понимает не только как локальный, то есть воспринимаемый в условиях рассеянного освещения. Есенин любит следить за тем, как он меняется – течет, струится, движется – в зависимости от характера освещения.

Так, в стихотворении «Опять раскинулся узорно…» подмалевок строится на уже знакомой нам трехцветной гамме: красный (багрянец, раскинувшийся «над белым полем»), желтый («рыжеволосая коса») и синий («синь… воздушней»). Но так как и синь, и полымя , то есть красный и синий , - воздушны, да еще окутаны «легкодымной пеленой», то Есенин, уничтожив между ними графическую границу, размыв ее и тем самым разрешив красному и синему смешаться, получает малиновый и заливает им белые зимние поля: «Полей малиновая ширь».

Итак, многосмысленность и многозначность в природе любого образа, но Есенин доказал, что цветовой образ, так же как и фигуральный, может быть «Тучным», то есть вобравшим в себя сложное определение мысли, не переставал при этом быть образом, не превращаясь в абстракцию, аллегорию. В том, что Есенин перевел его из «пристяжных» в коренные, заставив везти «упряжку смысла» наравне с фигуральными уподоблениями, - и состояло, собственно, его открытие.

С помощью слов, соответствующих краскам, он сумел передать тончайшие эмоциональные оттенки, изобразить самые интимные движения души.

Когда с учащимися разбираешь звуки, которые слышатся в стихах Есенина, когда дети словно красками рисуют словом, равнодушных к творчеству поэта не остаётся. Влюблены в Есенина все: и мальчики, и девочки. При этом каждый педагог понимает: главное – начало. Важно взять в руки томик стихов не потому, что учительница приказала, а потому, что душа просит. И тогда любителей русской словесности может стать значительно больше!

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/20784-zainteresuem-uchenikov-tvorchestvom-sergeja-e