Доклад на тему: «Пианист-исполнитель-педагог»

Пианист-исполнитель-педагог.

Генрих Густавович Нейгауз.

Генрих Нейгауз: «Звук должен быть окутан тишиной»

В истории русской пианистической культуры Генрих Густавович Нейгауз – явление редкое. С именем его связано представление о дерзаниях мысли, пламенных взлетах чувства, удивительной многогранности и в то же время цельности натуры. Тому, кто испытал на себе силу его таланта, трудно забыть его поистине вдохновенную игру, которая дарила людям столько наслаждения, радости и света. Не было в этой игре пустых мест, шаблонов и штампов. Нейгауз играл предельно искренне, естественно, просто и вместе с тем на редкость горячо, самозабвенно.

Генрих Нейгауз родился 12 апреля 1888 года в музыкальной семье. Его отец был директором музыкальной школы в Елисаветграде, мать была незаурядной пианисткой и давала частные уроки по фортепиано в своем городе. Родители Нейгауза сумели основать музыкальную школу в Елисаветграде. И как-то незаметно, но властно музыка вошла в жизнь мальчика. Нейгауз сам рассказывал об этом: «Музыкой я заражен с самого раннего детства, музыкальная бацилла свирепствовала и в семье моего отца и в семье матери…». Таким образом, начальное музыкальное образование Нейгауз получил в семье, под присмотром строгого отца.  Сухое немецкое воспитание отца конфликтовало с тонкой душевной организацией маленького музыканта. В восемь лет Генрих Нейгауз уже начал импровизировать за инструментом, чуть позже – стал записывать собственную музыку. В десять лет начались первые публичные выступления, а в шестнадцать он уже с успехом гастролировал по Германии, давая сольные концерты и концерты в сопровождении симфонического оркестра.

 В 1906-1907гг он учился у пианиста-виртуоза Годовского, а в 1910 поступил в Берлинскую музыкальную академию и прошел там полный курс занятий композицией под руководством профессора Юона. Но от композиторской деятельности Нейгауз вскоре отказался, усомнившись в своих возможностях и решив посвятить себя исполнительскому мастерству.Сам музыкант не был доволен своим образованием. Он вспоминал: «Надо было послать меня в Мос­ковскую консерваторию, а меня послали к Годовскому», жалел о том, что у него не было хорошей русской школы фортепианной игры. Свои проблемы в области техники Нейгауз также объяснял отсутствием систематического образования. Общего образования он тоже не получил: Нейгауз ежегодно сдавал экзамены гимназического курса, не посещая учебного заведения. Сделаться по-настоящему образованным и эрудированным человеком ему помогли природная одаренность, впечатления от зарубежных поездок, тяга к знаниям и готовность воспринимать все новое и неизвестное. Генрих Нейгауз превосходно разбирался в изобразительном искусстве и литературе, интересовался философией и естественными науками, свободно владел немецким, английским, французским, итальянским, польским и украинским языками. А кроме того, близко дружил с лучшими представителями интеллигенции того времени: музыкантами, художниками, поэтами.

С осени 1922 года Нейгауз в Москве. Он играет и в сольных и в симфонических концертах, дает циклы сонатных вечеров, выступает с квартетом имени Бетховена. Программы его концертов весьма разнообразны, это и сонаты Скрябина, и программы с исполнением Концерта ми минор Шопена, концерта ля мажор Листа, Концерта Скрябина, сонат Бетховена и многое другое. На протяжении всей своей исполнительской жизни особое место остается за Шопеном, он играл его в любом возрасте и неоднократно вспоминал, что любовь к Шопену у него началась еще в 9-и летнем возрасте, на его первом публичном выступлении в Елисаветграде, где он, выученные под руководством отца исполнил Экспромт ля-бемоль мажор и несколько вальсов Шопена.

«…надо вникать в настроение – ведь именно в этом, едва уловимом и не до конца поддающемся нотной записи, вся сущность замысла, весь образ…», -говорил Нейгауз о своей игре. Он владел нежнейшими звуковыми красками для передачи тончайших оттенков чувств, тех неуловимых колебаний настроения, которые для большинства исполнителей остаются недоступными. В огромном репертуаре Нейгауза было представлено все разнообразие мировой фортепианной музыки. По исполнительскому стилю он был романтиком, его интерпретации Брамса считаются шедевром музыки ХХ века. Но главное увлечение Нейгауза – музыка Шопена. Он играл ее на протяжении всей жизни, постоянно возвращаясь к уже исполненным произведениям и открывая в них новые нюансы.

( фрагмент исполнения Нейгаузом Мазурки фа минор Шопена)

Можно сказать, что Нейгауз стал единственным пианистом, который мог с одинаковым блеском исполнять произведения Баха и Шуберта, Шопена и Дебюсси. Кроме того, он владел многими стилями исполнительства.

В Москве в семье Нейгаузов рождаются сыновья Адриан и Станислав, последний стал пианистом, как и отец. Нейгауз входит в круг ведущих музыкантов, выступает вместе с К. Игумновым, Н. Мясковским, знакомится и начинает дружить семьями с Пастернаками. Постепенно приходит известность и к его ученикам. Они начинают выступать с концертами, участвовать в международных конкурсах, неизменно занимая первые места. Андрей Вознесенский вспоминает, что во время концертов Нейгауз всегда сидел в первом ряду и стучал палкой, если исполнители брали неверную ноту. Тогда он уже находился в преклонном возрасте, и характер имел неуживчивый. В 1922 году Нейгауз стал преподавателем Московской консерватории, сначала в качестве профессора класса специального фортепиано, после – в качестве заведующего кафедрой. Авторитет Генриха Густавовича в музыкальном мире постоянно рос: особая манера исполнительства в сочетании с педагогическим талантом давала удивительные результаты.

Нейгауз был не только выдающимся музыкантом, но и прекрасным педагогом. Среди учеников Нейгауза есть такие известные люди и большие музыканты как Яков Зак, Эмиль Гилельс, Святослав Рихтер, Тихон Хренников. Педагогические принципы Генриха Густавовича – естественное следствие его исполнительской деятельности. Он стремился развить индивидуальность своих учеников, очень чутко относился к внутреннему миру каждого, кто приходил в его класс. Он не только занимался с учениками фортепианной техникой, но и способствовал их интеллектуальному, артистическому развитию. В своих воспоминаниях Нейгауз пишет, что «источник красоты искусства – душевная красота человека, которую надо воспитать». Это и происходило на его уроках. Ученики Генриха Густавовича стали не только настоящими музыкантами, но и эрудированными, тонко чувствующими, душевно красивыми людьми.

Сам Нейгауз говорил: «Гениев и таланты создавать нельзя, но можно создать культуру, и чем она шире и демократичнее, тем легче произрастают таланты и гении».

В 1940 году ему присудили ученую степень доктора искусствоведения, он становится руководителем кафедры фортепиано. Класс Нейгауза считался лучшим в консерватории, в него стремились попасть желающие не только со всей страны, но и из многих стран мира. Музыкант считал, что виртуозное владение техникой еще не является показателем природной одаренности музыканта. Только сочетание таланта и технических возможностей могло привести, с точки зрения мастера, к совершенству. Он учил «чувствовать музыку», понимать особенности музыкального видения композитора, проникать в его творческий замысел. Исполнительскую манеру Нейгауза нередко называли импровизационной – настолько свободно и непринужденно он преподносил произведения. Перед каждым занятием он ставил конкретную цель и старался добиться ее осуществления. Нередко Нейгауз был нетерпелив и даже жесток, но полученные навыки оказывались настолько прочными, что даже спустя годы можно было узнать почерк учителя в игре его учеников. 

Как вспоминал сам Генрих Нейгауз, он часто работал с учениками главным образом над музыкой, полагая, что чем яснее поставленная цель (цель музыкально-художественная), тем увереннее и безошибочнее найдутся средства для ее достижения, а это и есть вопрос техники. Период с 1950 по 1952 год называют лучшим в творчестве Нейгауза. Он впервые начинает выступать с монографическими концертами, в частности, он впервые исполнил все 24 прелюдии Дебюсси как единый цикл. Тогда же он представил публике концерты из произведений Баха, сыграв в течение одного сезона все фортепианные сочинения композитора. Нередко отец и сын Нейгаузы выступали вместе в фортепианном дуэте, исполняя произведения Моцарта, Шумана, Дебюсси, Рахманинова.

Несмотря на запреты, пианист исполнял на концертах произведения Дм. Шостаковича, оказавшись единственным музыкантом, который в сезон 1952 года осмелился сыграть программы из всех прелюдий и фуг композитора.

Однако в середине пятидесятых годов у Нейгауза появились симптомы тяжелого заболевания – полиневрита. Он стремился преодолеть недуг, но все же в 1957 г. ему пришлось навсегда оставить концертную деятельность, и он целиком сосредоточился на преподавании. Некоторые его занятия были записаны на пластинки и стали одним из лучших пособий. О своем педагогическом опыте он позже рассказал в книге «Искусство фортепианной игры» (1958).

Как педагог, Г. Нейгауз мог удивительно тонко чувствовать душевные запросы молодых музыкантов. Он не только превосходно учил их, но и возбуждал их ум и фантазию, развивал скрытые в них силы, делал их более чуткими, мыслящими, более устремленными, стойкими и преданными своему делу. Никогда не навязывал он ученикам ничего, что было бы чуждо их натуре, никогда не подавлял их индивидуальность. На его занятиях царила творческая атмосфера: не было места равнодушию, ремесленничеству, стандарту. Но, быть может, самое главное заключалось в том, что Генрих Нейгауз любил молодежь и, надо сказать, был ею бесконечно любим: в него верили и у него учились.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/502669-doklad-na-temu-pianist-ispolnitel-pedagog