Сценарий для конкурса юных чтецов «Живая классика»

Сценарий конкурса юных чтецов «Живая классика»

Ведущая: Добрый день дамы и господа, девушки и юноши, мальчишки и девчонки. Мы рады приветствовать Вас на нашем первом конкурсе юных чтецов «Живая классика»

Ведущий: Этот конкурс проводится у нас впервые, и мы надеемся, что он прочно войдет в традицию нашей школы. Сегодня участники проявят свои творческие способности на нашей импровизированной сцене.

Ведущая: Вашему вниманию будет предоставлена декламация отрывков из классических произведений литературы. Сегодня вы услышите таких замечательных авторов как, Василий Шукшин, Александр Вампилов, Даниил Хармс, Андре Моруа и другие.

Ведущий: Позвольте представить наше жюри (Представление жюри).

Ведущая: Так хочется поскорей начать. Но перед стартом еще раз повторю, сегодня прозвучат монологи не только писателей-классиков, но и замечательных авторов 20 века.

Ведущая: А теперь перед нами выступит первый участник сегодняшнего конкурса. Он продекламирует достаточно знаменитый отрывок из повести Николая Гоголя, «Страшная месть»

Выступление участника № 1.

Ведущий: Большое спасибо! Как прекрасно и как патриотично Гоголь описывает свой родной Днепр! Как же сильно нужно любить свое Отечество, чтобы так замечательно его изображать?

Ведущая:Ты прав! Николай Гоголь был настоящим патриотом. На протяжении всей своей жизни Украина была для него вдохновением! Он никогда не забывал своей Родины, он ее безмерно любил. Но, знаешь, ведь у нас тоже есть замечательные писатели-патриоты! Могу сказать больше, один из таких писателей наш земляк.

Ведущий: Как? Он из Гальцовки?

Ведущая: Ну, почти. Точнее, не совсем. Он из Алтайского края. Он не только писатель, он еще и актер, кинорежиссер. Кстати, в этом году ему бы исполнилось 85 лет! Неужели ты не догадался о ком я говорю?

Ведущий: Теперь уже понял. Конечно, это Василий Макарович Шукшин. Действительно, этот человек – самый настоящий патриот!!! Он очень любил свою малую Родину. Он о ней столько всего написал! Да что я буду говорить, давайте послушаем исполнение нашего второго участника. Монолог так и называется: «Слово о Малой Родине». Автор: Василий Макарович Шукшин. Исполняет:………………

Выступление участника №2

Ведущая: Спасибо! Чудесные строки. Вы согласны?

Ведущая: Да, чудесные! Стало даже чуточку грустно, ведь мы скоро вырастем и уедем из нашей деревни. И будем так же грустить.

Ведущий: Да, скорее всего, так и будет. Но, может быть, и нет. Вот, к примеру, один из персонажей произведения Александра Вампилова, скорее, наоборот, пожалел, что вообще появился в деревне.

Ведущая: Это что же за персонаж-то такой????

Ведущий: Некто Виктор Рассветов, ты все равно его не знаешь. Произведение называется «Месяц в деревне или трагедия одного лирика». Итак, уважаемые гости, представьте:

Сентябрь. Колхозная сушилка. Сквозь стену, требующую капитального

ремонта, проглядывает осенний вечер. Вороха зерна, клейтон, бункера, совки и

прочее. Работа окончена. Тихо и пусто.

Но вот из кучи мякины появляется Виктор Рассветов, студент лет

двадцати. В городе он занимается сочинением стихов для своей знакомой

(которая, кстати, тоже приехала в колхоз). Хочет стать поэтом, но не имеет

для этого ничего, кроме маниакального желания. Ночами просиживает над

экспромтами. Здесь он не причесан и не брит, в одежде художественный

беспорядок.

Выступает третий участник.

Ведущая: Интересный какой-то, этот Виктор Рассветов. Разве бывает такая любовь как у него?

Ведущий: Честно признаться, любовь это такая штука… В общем, в ней я еще толком не разобрался. Но знаю одно точно, многие великие писатели описывают ее совершенно по-разному и говорят о ней разное . А один вообще, любил совершенно незнакомую женщину. И даже писал ей письма. Одно из его произведений именно так и называется: «Письма к незнакомке». Автор Андре Моруа. Письмо первое: называется «Об одной встрече». Исполняет: ………….

Выступление участника №4

Ведущая: Ой, все-таки, французы такие романтичные. Писал письмо незнакомке, советы разные давал! Это так интересно!

бВедущий: Да уж, французы! Между прочим, русские люди и русские писатели в том числе, не меньше знают о любви! Может и больше! Вспомни, какие чудесные слова произносят герои Ивана Бунина, Льва Толстого, а Пушкина, Пушкина вспомни «Я вас любил, любовь еще быть может….». Что ты на это можешь сказать?

Ведущая: Знаешь, я соглашусь с тобой! Вот, кстати, следующий участник подготовил монолог из произведения Александра Куприна «Гранатовый браслет». Замечательный! Давайте послушаем.

Выступает 5 чтец.

Ведущий: Да, всякая любовь прекрасна и волшебна, поскольку она может исцелять от любого недуга, она способна возродить в наших сердцах любовь к жизни.

Ведущая: Любовь – великое чувство! А какие еще ты знаешь чувства, которые способны улучшить настроение, изменить жизнь, а точнее отношение к жизни, помогает жить человеку?

Ведущий: Ну, вообще таких чувств много, например, вера, надежда, радость и так далее. А что такое?

ВедущаяТы забыл еще одно очень-очень важное чувство, благодаря которому людям легче жить и легче решать всяческие проблемы. Это чувство юмора!

Ведущий: Ну да, это чувство помогает относиться к происходящему с легкостью. Я очень люблю юмор, как впрочем, и многие. А раз уж мы заговорили об этом, давайте послушаем отрывок одного замечательного писателя-юмориста 20 века, Даниила Хармса.

Выступление 6 участника

Ведущая: Бедный, бедный Кузнецов. Представь, ходит сейчас где-нибудь и ничего не помнит. А вдруг он где-нибудь в Гальцовке?

Ведущий: Этого не может быть. Даниил Хармс 72 года как умер. Это раз. Кузнецов – не человек даже, а скорее персонаж, выдуманный Хармсом. Это два. И, наконец, не изобрели еще такую машину, которая способна перемещать объекты во времени. Это три.

Ведущая: Вот здесь ты ошибся. Такую машину создали. И не кто-то, а знаменитейший и всеми любимейший инженер Тимофеев.

Ведущий: Что-то я не припомню такого инженера.

Ведущая: Как??? Ты разве забыл? Это же герой фильма «Иван Васильевич меняет профессию»!

Ведущий: И что?

Ведущая: Как же! Этот фильм снят по мотивам пьесы Михаила Булгакова, которая называется «Иван Васильевич». И следующий номер нашего конкурса «Живая классика» будет состоять из монолога, взятого из этой пьесы.

Ведущий: Уважаемые дамы господа, давайте поприветствуем следующего конкурсанта, который прочтет монолог персонажа, фамилия которого слишком известна, чтобы ее называть…

Ведущая: итак, перед нами образ легендарного мошенника Милославского, умело ограбившего квартиру Шпака.

Участник № 7 читает монолог Булгакова.

Ведущий: К сожалению, наше мероприятие подходит к концу. Но мы надеемся, этот конкурс станет хорошей традицией в нашей школе.

Кристина, я вот думаю над названием нашего конкурса. Он ведь называется «Живая классика», так?

Ведущая: Так.

Ведущий: Значит, писатели должны быть живыми?

Ведущая: Хотелось бы. Но, увы… Для нас должно быть радостно хотя бы от того, что их замечательные произведения оживут именно в этот момент, именно здесь, благодаря нашим участникам.

Ведущий: Ну, вообще-то, я с тобой согласен. Но у меня есть один небольшой сюрприз для наших гостей.

Ведущая: Ой, какой?

Ведущий: Итак! Именно здесь и именно сейчас мы услышим живую речь таких знаменитых писателей, точнее сказать поэтов, таких как Внимание!!! Сергей Есенин, Владимир Маяковский. Мне бы хотелось, чтобы сегодня хотя бы некоторые классики, заговорили живым голосом.

Прослушивание аудиозаписей. 1, 2.

Жюри объявляет результаты. Награждение.

Ведущий: Вот и все. Мы вынуждены проститься. Надеемся, что вы с пользой провели это время и поняли, что читать классическую литературу совсем не трудно, а даже очень интересно.

Приложение 1.

Список текстов художественных произведений.

Андре Моруа Письма незнакомке

Об одной встрече.

В тот вечер я был не один в "Комеди Франсез". "Давали всего-навсего

Мольера", но с большим успехом. Владычица Ирана* от души смеялась; Робер Кемп, казалось, блаженствовал; Поль Леото* притягивал к себе взоры.

Сидевшая рядом с нами дама шепнула мужу: "Скажу по телефону тетушке Клемансе, что видела Леото, она обрадуется".

Вы сидели впереди, закутавшись в песцовые меха, и, как во времена

Мюссе, покачивалась предо мною подобранная "черная коса на дивной гибкой шее". В антракте вы нагнулись к подруге и оживленно спросили: "Как стать любимой?". Мне в свой черед захотелось нагнуться к вам и ответить словами одного из современников Мольера: "Чтобы понравиться другим, нужно говорить с ними о том, что приятно им и что занимает их, уклоняться от споров о предметах маловажных, редко задавать вопросы и ни в коем случае не дать им заподозрить, что можно быть разумней, чем они"*.

Вот советы человека, знавшего людей! Да, если мы хотим, чтобы нас

любили, нужно говорить с другими не о том, что занимает нас, а о том, что

занимает их. А что занимает их? Они же сами. Мы никогда не наскучим женщине, коль станем говорить с нею о ее нраве и красоте, коль будем расспрашивать ее о детстве, о вкусах, о том, что ее печалит. Вы также никогда не наскучите

мужчине, если попросите его рассказывать о себе самом. Сколько женщин снискали себе славу искусных слушательниц! Впрочем, и слушать-то нет нужды, достаточно лишь делать вид, будто слушаешь.

"Уклониться от споров о предметах маловажных". Доводы, излагаемые

резким тоном, выводят собеседника из себя. Особенно когда правда на вашей стороне. "Всякое дельное замечание задевает", -- говорил Стендаль. Вашему собеседнику, возможно, и придется признать неопровержимость ваших доводов, но он вам этого не простит вовеки. В любви мужчина стремится не к войне, а к миру. Блаженны нежные и кроткие женщины, их будут любить сильнее. Ничто так не выводит мужчину из себя, как агрессивность женщины. Амазонок обожествляют, но не обожают. Другой, вполне достойный способ понравиться - лестно отзываться о людях. Если им это перескажут, это доставит им

удовольствие и они в ответ почувствуют к вам расположение.

-- Не по душе мне госпожа де..., -- говорил некто.

-- Как жаль! А она-то находит вас просто обворожительным и говорит об

этом каждому встречному.

-- Неужели?.. Выходит, я заблуждался на ее счет.

Верно и обратное. Одна язвительная фраза, к тому же пересказанная

недоброжелательно, порождает злейших врагов. "Если бы все мы знали все то, что говорится обо всех нас, никто ни с кем бы не разговаривал". Беда в том, что рано или поздно все узнают то, что все говорят обо всех.

Возвратимся к Ларошфуко: "Ни в коем случае не дать им заподозрить, что можно быть разумней, чем они". Разве нельзя одновременно и любить, и

восхищаться кем-то? Разумеется, можно, но только если он не выражает свое превосходство с высокомерием и оно уравновешивается небольшими слабостями, позволяющими другим в свой черед как бы покровительствовать ему. Самый умный человек из тех, кого я знал, Поль Валери, весьма непринужденно выказывал свой ум. Он облекал глубокие мысли в шутливую форму; ему были присущи и ребячество, и милые проказы, что делало его необыкновенно обаятельным. Другой умнейший человек и серьезен, и важен, а все же забавляет друзей своей неосознанной кичливостью, рассеянностью или причудами. Ему прощают то, что он талантлив, потому, что он бывает смешон;и вам простят то, что вы красивы, потому, что вы держитесь просто. Женщина никогда не надоест даже великому человеку, если будет помнить, что он тоже человек.

Как же стать любимой? Давая тем, кого хотите пленить, веские основания

быть довольными собой. Любовь начинается с радостного ощущения собственной силы, сочетающегося со счастьем другого человека. Нравиться -- значит и

даровать, и принимать. Вот что, незнакомка души моей (как говорят испанцы), хотелось бы мне вам ответить. Присовокуплю еще один -- последний -- совет, его дал Мериме своей незнакомке: "Никогда не говорите о себе ничего дурного.

Это сделают ваши друзья". Прощайте.

_______________________________________________________

Василий Макарович Шукшин

Слово о «малой родине»

Вот тут, у этого тополя, будешь впервые в жизни ждать девчонку... Натопчешься, накуришься. И тополь не тополь, и кусты эти ни к чему, и красота эта закатная - дьявол бы с ней. Не идет! Ничего, придет. Не она, так где-нибудь, когда-нибудь - другая. Придет. Ты этот тополь-то: того: запомни. Пройдет лет тридцать, приедешь откуда-нибудь - из далекого далека - и этот тополек поцелуешь. Оглянешься - никого - и поцелуешь. Вот тот проклятый вечер-то, когда заря-то полыхала, когда она не пришла-то - вот он и будет самый дорогой вечер. Это уж так. Не мы так решаем, кто-то , за нас распоряжается, но... это так, Проверено.

А еще, парень, погляди на эту дорогу...

Погляди, погляди... Внимательно погляди. Это - из села. Вот столбы туда пошагали. Послушай, подойди, как гудят провода. Еще погляди на дорогу... А теперь погляди на меня. В глаза мне...

Не торопись. Может, и уйдешь, только не торопись. Везде хорошо, где нас нет - это не сегодня сказали. Здесь тоже неплохо.

У меня было время и была возможность видеть красивые здания, нарядные гостиные, воспитанных, очень культурных людей, которые непринужденно, легко входят в эти гостиные, сидят, болтают, курят, пьют кофе... Я всегда смотрел и думал: "Ну, вот это, что ли, и есть та самая жизнь - так надо жить?" Но что-то противилось во мне этой красоте и этой непринужденности: пожалуй, я чувствовал, что это не непринужденность, а демонстрация непринужденности, свободы - это уже тоже, по-своему, несвобода. В доме деда была непринужденность, была свобода полная. Я помню, что там говорили правильным, свободным, правдивым языком, сильным, точным, там жила шутка, песня по праздникам, там много, очень много работали. Собственно, вокруг работы и вращалась вся жизнь. Она начиналась рано утром и затихала поздно вечером, но она как-то не угнетала людей, не озлобляла - с ней засыпали, к ней просыпались Никто не хвастался сделанным, не оскорбляли за промах, но - учили...

Родина... Я живу с чувством, что когда-нибудь я вернусь на родину навсегда. Может быть, мне это нужно, думаю я, чтобы постоянно ощущать в себе житейский "запас прочности": всегда есть куда вернуться, если станет невмоготу7. Одно дело жить и бороться, когда есть куда вернуться, другое дело, когда отступать некуда. Я думаю, что русского человека во многом выручает сознание этого вот - есть еще куда отступать, есть где отдышаться, собраться с духом. И какая-то огромная мощь чудится мне там, на родине, какая-то животворная сила, которой надо коснуться, чтобы обрести утраченный напор в крови. Видно, та жизнеспособность, та стойкость духа, какую принесли туда наши предки, живет там с людьми и поныне, и не зря верится, что родной воздух, родная речь, песня, знакомая с детства, ласковое слово матери врачуют душу.

Родина... И почему же живет в сердце мысль, что когда-то я останусь там навсегда? Когда? Ведь непохоже по жизни-то... Отчего же? Может, потому; что она и живет постоянно в сердце, и образ ее светлый погаснет со мной вместе. Видно, так. Благослови тебя, моя родина, труд и разум человеческий! Будь счастлива! Будешь ты счастлива, и я буду счастлив.

Александр Вампилов. Месяц в деревне или трагедия одного лирика.

РАССВЕТОВ (стряхнув пыль сушей). Так... Только это мне и оставалось:

выспаться в мякине. Теперь еще пожевать овса, и можно запрягать в фургон. (Осматривается.) Труженики ушли. Завалили, мерзавцы, мякиной и ушли. Сейчас буду танцевать под двухрядную гармонику. Как они могут! В телогрейке, в сапогах... (Ломается, паясничает.) Разрешите вас ангажировать на мазурку.

Пардон, я отдавил вам ножку... Как могут! Но главное! Она-то, она! Сегодня я видел, как она грызла кость. Урчала и чавкала, как голодный динозавр. Это она, та, около которой я боялся дышать, чтобы не сдуть, как пушинку, с которой я говорил только рифмами, чтобы не оскорбить ее слуха. Родная сестра Лауры, Беатриче, Керн, она ворует дрова и ругается с кладовщиком, который вместо междометий употребляет самые последние ругательства. Вчера она заработала два трудодня, и... сколько радости, какой восторг!.. Два трудодня

- праздник души, именины сердца! Тьфу! Когда я читал ей самые красивые и самые нежные свои вещи, она не улыбалась так, как улыбалась на комплимент

Яшки-механизатора насчет того, что она сама завела зернопогрузчик. Где мы встречаемся! Ха-ха! Сцена на току, свидание на сушилке, мимолетная встреча вечером у пилорамы. Ха-ха-ха! (Поет на мотив фокстрота "На карнавале".) На пилораме под сенью ночи... (Вдруг задумывается, потом садится и

переобувается. Вздыхает.) Все наводит на размышление о бренности: рваные носки, раздавленная машиной курица... Все идет прахом, все обманчиво, как моя любовь. Что здесь может вдохновить поэта? Осень, березки? По мне березки хороши, когда их не надо пилить и таскать.

Зачем меня принесло сюда! Разве я не мог достать справку, что у меня

болит печень! (Долго и с нездоровым напряжением всматривается в стоящий

рядом клейтон. Вдруг хватает лопату, бросается к клейтону.) Чертова машина!

Разнесу в щепки! (Замахивается лопатой.) Разнесу! (Проваливается в бункер.)

Гранатовый Браслет. А. Куприн.

" А я хочу сказать, что люди в наше время разучились любить. Не вижу настоящей любви.... А где же любовь-то? Любовь бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды? Та, про которую сказано — «сильна, как смерть» ? Понимаешь, такая любовь, для которой совершить любой подвиг, отдать жизнь, пойти на мучение — вовсе не труд, а одна радость. Постой, постой, Вера, ты мне сейчас опять хочешь про твоего Васю? Право же, я его люблю. Он хороший парень. Почем знать, может быть, будущее и покажет его любовь в свете большой красоты. Но ты пойми, о какой любви я говорю. Любовь должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире! Никакие жизненные удобства, расчеты и компромиссы не должны ее касаться. 
почти каждая женщина в любви способна на героизм. Пойми, она целует, обнимает, отдается — и она уже мать. Для неё, если она любит, любовь заключает весь смысл жизни — всю вселенную! Но вовсе не она виновата в том, что любовь у людей приняла такие пошлые формы и снизошла просто до какого-то житейского удобства, до маленького развлечения. Виноваты мужчины, в двадцать лет пресыщенные, с цыплячьими телами и заячьими душами, неспособные к сильным желаниям, к героическим поступкам, к нежности и обожанию перед любовью... "

Н. В. Гоголь "Страшная месть": 
Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои. Ни зашелохнет; ни прогремит. Глядишь, и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла, и будто голубая зеркальная дорога, без меры в ширину, без конца в длину, реет и вьется по зеленому миру. Любо тогда и жаркому солнцу оглядеться с вышины и погрузить лучи в холод стеклянных вод и прибережным лесам ярко отсветиться в водах. Зеленокудрые! они толпятся вместе с полевыми цветами к водам и, наклонившись, глядят в них и не наглядятся, и не налюбуются светлым своим зраком, и усмехаются к нему, и приветствуют его, кивая ветвями. В середину же Днепра они не смеют глянуть: никто, кроме солнца и голубого неба, не глядит в него. Редкая птица долетит до середины Днепра. Пышный! ему нет равной реки в мире. Чуден Днепр и при теплой летней ночи, когда все засыпает - и человек, и зверь, и птица; а бог один величаво озирает небо и землю и величаво сотрясает ризу. От ризы сыплются звезды. Звезды горят и светят над миром и все разом отдаются в Днепре. Всех их держит Днепр в темном лоне своем. Ни одна не убежит от него; разве погаснет на небе. Черный лес, унизанный спящими воронами, и древле разломанные горы, свесясь, силятся закрыть его хотя длинною тенью своею, - напрасно! Нет ничего в мире, что бы могло прикрыть Днепр. Синий, синий, ходит он плавным разливом и середь ночи, как середь дня; виден за столько вдаль, за сколько видеть может человечье око. Нежась и прижимаясь ближе к берегам от ночного холода, дает он по себе серебряную струю; и она вспыхиваете будто полоса дамасской сабли; а он, синий, снова заснул. Чуден и тогда Днепр, и нет реки, равной ему в мире! Когда же пойдут горами по небу синие тучи, черный лес шатается до корня, дубы трещат и молния, изламываясь между туч, разом осветит целый мир - страшен тогда Днепр! Водяные холмы гремят, ударяясь о горы, и с блеском и стоном отбегают назад, и плачут, и заливаются вдали. Так убивается старая мать козака, выпровожая своего сына в войско. Разгульный и бодрый, едет он на вороном коне, подбоченившись и молодецки заломив шапку; а она, рыдая, бежит за ним, хватает его за стремя, ловит удила, и ломает над ним руки, и заливается горючими слезами. 

Михаил Булгаков. Монолог Милославского из пьесы «Иван Васильевич»

Милославский. Весь мир на службе, а этот дома. Патефон починяет. (У

дверей Шпака читает надпись.) Шпак Антон Семенович. Ну что же, зайдем к Шпаку... Какой замок комичный. Мне что-то давно такой не попадался. Ах нет, у вдовы на Мясницкой такой был. Его надо брать шестым номером. (Вынимает отмычки.) Наверно, сидит в учреждении и думает: ах, какой чудный замок я повесил на свою дверь! Но на самом деле замок служит только для одной цели: показать, что хозяина дома нет... (Открывает замок, входит в комнату Шпака, закрывает за собой дверь так, что замок остается на месте.) Э, какая

прекрасная обстановка!.. Это я удачно зашел... Э, да у него и телефон

отдельный. Большое удобство! И какой аккуратный, даже свой служебный номер записал. А раз записал, первым долгом нужно ему позвонить, чтобы не было никаких недоразумений. (По телефону.) Отдел междугородних перевозок. Мерси. Добавочный пятьсот один. Мерси. Товарища Шпака. Мерси. Товарищ Шпак? Бонжур. Товарищ Шпак, вы до самого конца сегодня на службе будете?.. Говорит одна артистка... Нет, не знакома, но безумно хочу познакомиться. Так вы до четырех будете? Я вам еще позвоню, я очень настойчивая... Нет, блондинка. Контральто. Ну, пока. (Кладет трубку.) Страшно удивился. Ну-с, начнем...

(Взламывает шкаф, вынимает костюм.) Шевиот... О!.. (Снимает свой, завязывает в газету, надевает костюм Шпака.) Как на меня шит... (Взламывает письменный стол, берет часы с цепочкой, кладет в карман портсигар.) За три года, что я

не был в Москве, как они все вещами пообзавелись! Приятно работать.

Прекрасный патефон... И шляпа... Мой номер. Приятный день!.. Фу, устал! (Взламывает буфет, достает водку, закуску, выпивает.) На чем это он водку

настаивает? Прелестная водка!.. Нет, это не полынь... А уютно у него в

комнате... Он и почитать любит... (Берет книгу, читает.) "Без отдыха пирует

с дружиной удалой Иван Васильич Грозный под матушкой Москвой... Ковшами золотыми столов блистает ряд, разгульные за ними опричники сидят..." Славное стихотворение! Красивое стихотворение!.. "Да здравствуют тиуны, опричники мои! Вы ж громче бейте в струны, баяны-соловьи..." Мне нравится это

стихотворение. (По телефону.) Отдел междугородних перевозок. Мерси.

Добавочный пятьсот один... Мерси. Товарища Шпака. Мерси. Товарищ Шпак? Это я опять... Скажите, на чем вы водку настаиваете?.. Моя фамилия таинственная...

Из Большого театра... А какой вам сюрприз сегодня выйдет!.. "Без отдыха

пирует с дружиной удалой Иван Васильич Грозный под матушкой Москвой..." (Кладет трубку.) Страшно удивляется. (Выпивает.) "Ковшами золотыми столов

блистает ряд..."

Даниил Хармс

Жил-был человек, звали его Кузнецов. Однажды сломалась у него

табуретка. Он вышел из дома и пошел в магазин купить столярного клея, чтобы

склеить табуретку.

Когда Кузнецов проходил мимо недостроенного дома, сверху упал кирпич и

ударил Кузнецова по голове.

Кузнецов упал, но сразу же вскочил на ноги и пощупал свою голову. На

голове у Кузнецова вскочила огромная шишка.

Кузнецов погладил шишку рукой и сказал:

-- Я гражданин Кузнецов, вышел из дома и пошел в магазин, чтобы...

чтобы... чтобы... Ах, что же это такое! Я забыл, зачем я пошел в магазин!

В это время с крыши упал второй кирпич и опять стукнул Кузнецова по

голове.

-- Ах! -- вскрикнул Кузнецов, схватился за голову и нащупал на голове

вторую шишку.

-- Вот так история! -- сказал Кузнецов.-- Я гражданин Кузнецов, вышел

из дома и пошел в... пошел в... пошел в ... куда же я пошел? Я забыл, куда я

пошел!

Тут сверху на Кузнецова упал третий кирпич. И на голове Кузнецова

вскочила третья шишка.

-- Ай-ай-ай! -- закричал Кузнецов, хватаясь за голову.-- Я гражданин

Кузнецов, вышел из... вышел из... вышел из погреба? Нет. Вышел из бочки?

Нет! Откуда же я вышел?

С крыши упал четвертый кирпич, ударил Кузнецова по затылку, и на

затылке у Кузнецова вскочила четвертая шишка.

-- Ну и ну! -- сказал Кузнецов, почесывая затылок.-- Я... я... я... Кто

же я? Никак я забыл, как меня зовут? Вот так история! Как же меня зовут?

Василий Петухов? Нет. Николай Сапогов? Нет. Пантелей Рысаков? Нет. Ну кто же я?

Но тут с крыши упал пятый кирпич и так стукнул Кузнецова по затылку,

что Кузнецов окончательно позабыл все на свете и, крикнув "О-го-го!",

побежал по улице.

___

Пожалуйста! Если кто-нибудь встретит на улице человека, у которого на

голове пять шишек, то напомните ему, что зовут его Кузнецов и что ему нужно

купить столярного клея и починить ломаную табуретку.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/50947-scenarij-dlja-konkursa-junyh-chtecov-zhivaja-