Война глазами очевидцев: воспоминания и письма с фронта для дошкольников

Статья - День Победы!

Автор - Татьяна Александровна Кондратьева-Петровская,

педагог дополнительного образования

Эстрадно-циркового коллектива "Школы волшебников"

Дома Детского Творчества "Олимп"

Выборгского района

Санкт-Петербурга

Воспоминания моего отца, Александра Павловича Кондратьева (1925-2011г.), жителя Архангельской области, участника Великой Отечественной войны, про жизнь семьи и страны в годы войны. Написаны от первого лица.

В воскресенье 22 июня с утра я прибежал домой - в Верхнюю Тойму и сразу ощутил перемену в жизни села. "Война, война" - слышалось из разговоров. Из громкоговорителя на телеграфном столбе - речь Молотова о том, что фашистская Германия без объявления войны напала на Советский Союз. Закончил он словами "наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!" Народ ещё долго стоял не расходился. Обсуждали трагическое событие. Мне в то время было неполных 16 лет.

Мой брат Сергей работал на заводе в г. Молотовске (ныне Северодвинск) и я, по его совету, поехал туда работать. На заводе же была напряженная работа и жизнь. Работали по 8-10 часов. Работа вся была очень срочная и мы работали часто, не выходя из цеха по 2-е суток. Там в цехе урывками спали. Осенью 42 года немецкая авиация дважды пыталась бомбить завод и город, но оба раза промахнулась, так как завод и город были хорошо затемнены. Все 2 раза пролетали мимо нас и бомбили Архангельск.

1 января 1943 года я был призван в Красную Армию. О пребывании на фронте не буду распространяться, тяжело вспоминать, но скажу, что участвовал в боях, был сначала в разведке легко ранен осколком гранаты в правую руку. А потом, когда нашу дивизию в конце ноября перебросили на Пустошинское направления под Невель, я уже был в 189 отд. рота связи под деревней Агрожка. Во время немецкого артиллерийского налета 20 декабря 1943 года был тяжело ранен в стопу правой ноги. Потом санбат, полевой госпиталь, в Великих Луках, Валдас в Шуе (где мне сделали операцию) а оттуда перевезли в госпиталь 1717 в г. Красноуфимск, где я долечивался до конца апреля 1944 года. После медкомиссии получил направление на пересыльный пункт в Свердловск. Я наряду с несением караульной службы был, по совместительству, еще вожатым служебных караульных собак. Прослужил я в гарнизоне на р. Бурее до июня 1946 года. Был я там еще комсоргом гарнизона (комсомольцем стать меня сагитировали и я вступил на фронте в начале сентября 1943 года, когда мне исполнилось 18 лет). А в 1946 году сагитировали, и я был принят кандидатом в члены партии, ездил в Хабаровск на утверждение. При несении караульной службы, перед Японской войной, я предотвратил диверсию на ж/д мосту, за что получил благодарность от командира полка и мне было присвоено звание ефрейтора.

Самые дорогие награды моего отца Кондратьева Александра Павловича – Медаль за отвагу, медаль за победу над Германией, медаль за победу над Японией, Орден Великой Отечественной войны.

Только люди, пережившие войну, в состоянии оценить все преимущества мирной жизни.

P.S. Дополню воспоминания моего отца – вся их большая семья работала для поддержки фронта – его мама Анна Ивановна, младшие сестра Августа и брат Валериан – в деревне работали в колхозе при селе Верхняя Тойма, его отец Павел Васильевич, работал в Архангельске и умер от голода в начале войны, брат Сергей – работал на заводе в Северодвинске (тогда – Молотовске), старший брат Владимир – воевал на флоте. Брат Василий – воевал, судя по письмам, сначала в Белоруссии, потом в Воронеже и пропал на фронте без вести в начале войны, остались от него только письма с фронта. Их сохранил и прислал расшифровку писем из Архангельска мой брат Сергей Кондратьев. Прилагаю к воспоминаниям отца о войне – письма его старшего брата Василия Кондратьева.

Письма с войны моего дяди Василия Павловича Кондратьева.

(Благодарю своего брата Сергея Александровича Кондратьева, сохранившего эти письма)

Два письма из 1941 года, вот первое письмо: от 6 июля 1941:

«Здравствуйте мамаша, Саня, Августа и Валерий. Спешу вам сообщить, что жив и здоров, чего и вам желаю. Первым делом прошу, мама, простить, что долго не писал письма хотя иногда и было время. Мама, я начну описывать с самого начала , как я вам писал, что с Вышнего Волочка в первых числах мая нас перевели в Калинин. Здесь служил не долго, потом поехали в летние лагеря в Белоруссию. Здесь прошли комиссию и перевели в парашютно-десантную роту. И уже сделали первый облёт на самолете. Но тут утром 22 июня подняли в ружьё и сообщили, что Германия объявила войну Советскому Союзу. Несколько дней мы тут постояли в Пуховичах около Минска и нас отправили на фронт. И вот тут началось, очутились мы на реке Березина и здесь вступили в бой, и только здесь я узнал весь современный бой на передовой позиции. Стояли мы примерно в 200 метрах от немцев. Здесь вели бой три дня, потом нас отвели в тыл на отдых. В нашей роте порядочно есть убитых, не знаю, как я уцелел и даже не поранен. Ну такого писать больше нечего, в основном жив и здоров. Пишу в лесу на привале. Обо мне, мама, не беспокойся, уже обстрелянный, не убьют хорошо и убьют хорошо. Потому что боюсь за вас мама, за вашу и нашу жизнь и за Родину. Мама, обо всем напиши папаше, Володе и Серёже и напиши не взяли ли его в армию. Мне писать ответа пока некуда. Ну а пока до свидания, остаюсь жив и здоров и боя уже не боюсь, чёрт знает, на передовой, так чувствую себя очень спокойно. Мама, передавай привет дедушке и бабушке и вообще всем родным и знакомым . Ну пока, до свидания.

6 июля 1941. Ваш сын Вася.»

Второе письмо от 6 ноября 1941:

« Добрый день. Здравствуйте папаша, мамаша, Саша, Августа и Валерий. Шлю вам горячий красноармейский привет и желаю успехов в жизни. Первым долгом сообщаю, жив и здоров. Мама, напиши, где сейчас находятся Серёжа и Володя. Извините пожалуйста, что так долго не писал, кажется месяцев восемь, ну об этом позже в следующем письме. Сообщу, только , что с первых дней в боях. Сейчас нахожусь в г. Бобров Воронежской области. Мама, из Воронежа я посылал телеграмму к 7 ноября, не знаю, дошла или нет. Мама напиши пожалуйста, как живете, очень интересно, как сейчас в Архангельске, в общем, обо всем. Ещё раз извиняюсь, что долго не писал, очень охота посмотреть на вас. Сволочь Гитлер нарушил нашу мирную жизнь.

Обо мне мама не беспокойся, когда опять пойдем в бой напишу обязательно письмо. Очень жду от вас ответа. Живу пока хорошо, а главное пока цел и здоров, хотя еще в июне совсем распрощался с жизнью и думал, что мне капут. Ну пока об этом хватит. Как вы там живете, Валерик и Августа наверно уже большие, помогайте маме. Саня, ты лучше всех помогай маме за нас. Кончится война тогда заживём.

Ну пока, до свидания. Ваш сын Вася. 6 ноября 1941.»

Эти два письма Василия Кондратьева все эти годы бережно хранятся в нашей семье. Больше писем от Василия Павловича не было. Его мама Анна Ивановна, брат Александр, наш отец, неоднократно обращались в военные архивы, но ответ был один - пропал без вести, сведений нет. Не сохранилось даже фотографии Василия Павловича, поскольку семья жила очень бедно и было не до фотоснимков. Написаны письма карандашом на тетрадных листках, текст читается с трудом. Сохранился адрес полевой почты и почтовые штемпели. По штемпелю видно, что последнее письмо в деревню Зенковская Верхнетоемского района пришло 2 декабря 1941 года. Больше писем от Василия Павловича не было.

Воспоминания моего учителя, Заслуженного артиста России

Константина Александровича Петровского (1906-2003г.)

Константин Александрович Петровский был жизнерадостным, весёлым, остроумным, самоироничным человеком, поэтому, все – кто знал его, вспоминают его с улыбкой. Его все, от мала до велика называли дядя Костя. Но он пережил по жизни очень много трудностей и невзгод, это – потеря любимых родителей, Великая Отечественная война, блокада Ленинграда, годы и годы опалы. Но он с детства, со времени своего раннего становления, обучения в цирке – научился быть мужественным, стойким человеком. Сердце его было согрето любовью родителей, а силу давали его собственная энергия и закалка по жизни. Физическая подготовка часто выручала его. Наряду с этим, сила духа и вера в победу спасла ему жизнь.

В январе 1942 года он лежал в своей квартире с выбитым окном на ул.Рубинштейна, без еды, без воды, с распухшими от голода ногами, потеряв силы, продовольственные карточки были потеряны. Пока хватало сил, он слизывал лёд из чашки, вода замёрзла, т.к. мороз был страшный. Спасал от мгновенного замерзания только лётный комбинезон, подаренный ему лётчиками, при их последней встрече, когда К.А. выступал перед ними. И в этом состоянии он всё-таки верил в победу и в то, что он доживёт до неё. Он только твердил себе – «Не спать, не спать!» Знал, что сил проснуться он уже не найдёт. И вот, чудо случилось, к нему пришёл Лёня Бродский – администратор Ленинградской филармонии, постучал к нему в дверь. Он пришёл, чтобы пригласить его в качестве конферансье во фронтовую бригаду артистов, которых отправляли на передовую линию фронта, чтобы поднимать дух бойцов. Стучит Лёня в дверь, а у Кости нет голоса, чтобы ответить ему. Костя мысленно посылает ему сигналы: «Открой дверь, открой дверь!» У него, когда он пришёл в квартиру в последний раз, не было сил захлопнуть дверь и она была открыта. Наконец, Лёня догадался нажать ручку входной двери, и она открылась. Он воскликнул: «Костя, ты чего молчишь? Нам нужен конферансье, я предложил тебя, нас ждут, пошли». И вот, он поднял Костю и повёл его к месту встречи. В здоровом состоянии это заняло бы 5 – 10 минут, но в тот момент им понадобилось три часа. Голова у Кости кружилась. Наконец, они пришли. К.А. посадили на стул. Члены комиссии спрашивают: «У Вас есть репертуар для выступления на фронте?», Костя кивает головой. «У Вас большая практика конферанса?». Кивок. «Прочтите нам что-то из Вашего репертуара». Молчание. Члены комиссии перешёптываются и затем обращаются к Лёне Бродскому: «Вы видите, Константин Александрович не в форме, отведите его домой, пусть он наберётся сил». Костя думает- ну, всё, это конец! И вдруг, в зал входит какой-то человек, похоже, из комитета госбезопасности и, увидев К.А., узнаёт артиста, говорит: «О, какие люди у нас здесь, сам Петровский собственной персоной!». Ему тут же объясняют: «Вы знаете, к сожалению, Константин Александрович не может выступать, он не может говорить, мы намерены отправить его домой». И этот человек вдруг очень строго даёт распоряжение – «Сделайте всё, чтобы Петровский заговорил!». И тут Константин Александрович был окружён таким вниманием и заботой! Ему дали стакан горячего чая с кусочком сахара и с кусочком хлеба, который тут же украли, но, всё равно, путь к жизни открылся.

Приказ неизвестного спасителя был выполнен, Константин Александрович пошёл на поправку. Вскоре, он с фронтовой бригадой артистов отправился по Ладоге, по дороге жизни, на передовую фронта, своими выступлениями поднимать дух бойцов.

Константин Петровский рассказывал, что их бомбили немцы, их машина ткнулась в образовавшуюся прорубь, все выскочили, кинулись её вытягивать. Помогло то, что был сильный мороз, она упёрлась в лёд и удалось вытянуть машину, продолжить путь. Все пассажиры оказались свидетелями трагической сцены. Вместе со всеми ехал какой-то инженер с чудом выжившей своей собакой. Он пытался дать ей кусочек своего хлеба, но она, стиснув зубы, не брала угощения. Но стоило Константину предложить ей кусочек своего хлеба, она схватила его чуть ли не со всей его рукой. Но концу их переправы инженер умер. Как смогли выкопали могилу и как только опустили тело, собака тут же прыгнула к нему. Сопровождающий машину военный вынужден был пристрелить её.

Когда всех довезли до пункта назначения, Константин Александрович попытался взяться за ручку двери, чтобы зайти вовнутрь, и его опрокинуло назад, случился голодный обморок. Два морячка подхватили его под руки, поддержали: «Держись, браток, сейчас супец будешь есть!». Но после столь длительного голодания есть ему не хотелось, он слегка перекусил. Но был один артист, который набросился на еду и вскоре умер от заворота кишок. Никто тогда ещё не знал, что так делать нельзя.

Ноги у Константина Александровича ещё долгое время оставались опухшими от голода и он ходил в объёмных резиновых ботах. А ведь он был не только конферансье, акробат, музыкант, синтетический артист, но и виртуозный чечёточник. Но, поскольку звука чечётки в резиновой обуви не было слышно, он придумал остроумный комментарий, сопровождающий его танец. Так родился его знаменитый номер «Пародия на танец». Музыку к нему он тоже придумал сам. Впоследствии, танцуя его в туфлях со специальными звонкими пластинками на подошвах, вытанцовывая рисунок чечётки, он продолжал сочетать степ с комментариями и заканчивал сальто-мортале. Это было так здорово и так неожиданно, что успех его не удавалось перекрыть его коллегам артистам. Поэтому, он всегда был финалом любой программы. Исполнялся этот номер Константином Александровичем с огромным успехом до его преклонного возраста.

Константин Петровский во время войны служил в Народном ополчении, гасил зажигательные бомбы на крышах домов в Ленинграде, участвовал в концертах фронтовых бригад на передовой линии фронта. Был приглашён в Областной театр оперетты под руководством Николая Павловича Дашковского, с успехом сыграл здесь все простаковские роли. Своей жизнерадостностью, оптимизмом, энергией и талантом он дарил тонус всем, кто встречал его по жизни. Зрители с благодарностью награждали его бурными аплодисментами всю его долгую артистическую жизнь. Трудовой стаж Константина Петровского составляет 80 лет. Воспоминания К.А. о первом дне Великой Отечественной войны в статье «Самая лучшая роль».

Самая дорогая награда для Константина Александровича Петровского – Медаль - За оборону Ленинграда.

Пожалуй, нет ни одной семьи в России, которой не коснулась бы Великая Отечественная война. Но память о ней и о её героях живёт и будет жить в наших сердцах!

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/537130-vospominanija-o-velikoj-otechestvennoj-vojne