... Я начал учиться летать... Мне не нравится эта игра, но что делать? Детский хор чернобыльских детей

ГОСУДАРСТВЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ЛУГАНСКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ

«ЛУГАНСКИЙ УЧЕБНО-ВОСПИТАТЕЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС

«ИНТЕЛЛЕКТ»

Методическая разработка

А. Алексевич

... Я начал учиться летать... Мне не нравится эта игра, но что делать?

/Детский хор чернобыльских детей/

Составитель:

Руководитель театра студии

«Импровизация»

Лысенко В.В.

Луганск 2020

Тема: Дети Чернобыля

Цель:

• создать условия для осмысления и систематизации знаний обучающимися значения Чернобыльской трагедии.

Задачи

Образовательные:

• создать условия для расширения знаний обучающихся о Чернобыльской катастрофе;

• формирование гражданской ответственности детей на примере изучения причин и последствий Чернобыльской аварии.

Развивающие:

• содействовать развитию артистических и актерский навыков и логического мышления обучающихся;

Воспитательные:

• воспитывать чувства ответственности; 

• содействовать формированию умения работать в коллективе;

Форма проведения: Мини-спектакль

Методы: Наглядный

Материалы и оборудование: компьютер, видеопроектор, презентация

Теоретическая и практическая значимость: данный материал способствует формированию гражданской позиции обучающихся 9-11 классов, воспитанию чувства ответственности. Предлагаемый материал будет полезен учителям старших классов, педагогам дополнительного образования.

Формируемые компетенции:

• способность осуществлять сценического действия и поступки на основе выбранных целевых и смысловых установок

• владеть знаниями и опытом выполнения типичных социальных ролей: обучающегося, гражданина, члена семьи;

• владеть способами актерской совместной деятельности в группе, приемами действий в ситуациях общения; умениями искать и находить компромиссы.

• иметь многообразие двигательного опыта сценической речи внутреннего актерского сосуществования на сцене и умение использовать его в театрализованных формах.

В. Лысенко

... Я начал учиться летать... Мне не нравится эта игра, но что делать?

/Детский хор чернобыльских детей по книге А. Алексевич «Чернобыльская молитва. Хроника будущего»/

/

Мальчики 8 чел

Девочки 9 чел

М Алеша Бельский -- 9 лет,

Д Аня Богуш -- 10 лет,

Д Наташа Дворецкая -- 16 лет,

ДЛена Жудро -- 15 лет,

МЮра Жук -- 15 лет,

Д Оля Звонак -- 10 лет,

Д Снежана Зиневич -- 16 лет,

Д Ира Кудрячева -- 14 лет,

Д Юля Каско -- 11 лет,

М Ваня Коваров -- 12 лет,

М Вадим Красносолнышко -- 9 лет,

М Вася Микулич -- 15 лет,

М Антон Нашиванкин -- 14 лет,

М Марат Татарцев -- 16 лет,

Д Юля Тараскина – 15 лет,

Д Катя Шевчук -- 14 лет,

М Борис Шкирманков -- 16 лет.

Дети, облученные ураном,
Подхваченные ветром перемен,
Разъехались давно по разным странам…
Привет я шлю вам – повзрослевшим всем!
Как ни было бы тяжело, я верю,
В судьбе счастливой солнечной своей
Переживете страшную потерю
Родных домов, дворов, лесов, степей!

Чернобыльские дети
Больших и малых стран!
Пусть солнышко вам светит –
Не жжёт уже уран.
Здоровыми вы будьте,
Крепчайте ото дня
И навсегда забудьте
Жар страшного огня!

Страна, стеная, вас лишила детства –
Не бегали по травам, по песку.
Оставила беду, болезнь в наследство,
По прошлому великую тоску.
Но будущее, дети, все же – с вами,
Любви в котором, дружбе – нет конца!..
Прижмитесь лишь теснее к милой маме
Да обнимите сильного отца!

Аня Богуш -- 10 лет: Я лежала в больнице...Мне было так больно... Я просила маму: "Мамочка, я не могу терпеть.Лучше убей меня!"Такая черная туча... Такой ливень...Лужи стали желтые... Зеленые... Как будто в них налили краски...Говорили, что это пыльца от цветов... Мы не бегали по лужам, только смотрели на них. Бабушка закрывала нас в погребе. А сама становилась на колени и молилась. И нас учила: "Молитесь!! Это -- конец света. Наказание божье за наши грехи". Братику было восемь лет, а мне шесть. Мы стали вспоминать свои грехи: он разбил банку с малиновым вареньем... А я не призналась маме, что зацепилась за забор и порвала новое платье... Спрятала в шкафу... Мама часто надевает черное. Черный платок. На нашей улице все времякого-то хоронят... Плачут. Услышу музыку - бегу домой и молюсь, читаю "Отче наш". Молюсь за маму и папу..."

Алеша Бельский -- 9 лет: За нами приехали солдаты на машинах. Я подумал, что началась война...У солдат на плечах висели настоящие автоматы. Они говорили непонятныеслова: "дезактивация", "изотопы"... В дороге приснился сон: произошел взрыв!А я живой! Нет дома, нет родителей, нет даже воробьев и ворон. В ужасепросыпался, вскакивал... Раздвигал шторы... Смотрел в окно: нет ли в небеэтого гриба кошмарного?

Катя Шевчук - 14 лет: Помню, как солдат гонялся за кошкой... На кошке дозиметр работал, какавтомат: щелк, щелк. За ней - мальчик и девочка... Это их кошка... Мальчикничего, а девочка кричала: "Не отдам!!" Бегала и кричала: "Миленькая,удирай! Удирай, миленькая!" А солдат -- с большим целлофановым мешком…В доме мы оставили, закрыли моего хомячка. Беленького. На два дня емуеды оставили.А уехали насовсем"...

Наташа Дворецкая -- 16 лет: Я впервые ехала в поезде...Поезд был набит детьми. Маленькие ревут, выпачкались. Однавоспитательница на двадцать человек, а все плачут: "Мама! Где мама? Хочудомой!" Мне -- десять лет, такие девочки, как я, помогали успокаиватьмаленьких. Женщины встречали нас на перронах и крестили поезд. Неслидомашнее печенье, молоко, теплую картошку...Нас везли в Ленинградскую область. Там уже, когда подъезжали кстанциям, люди крестились и смотрели издали. Боялись нашего поезда, на

каждой станции его долго мыли. Когда на одной остановке мы выскочили из вагона и забежали в буфет, никого туда больше не впустили: "Тут чернобыльские дети едят мороженое". Буфетчица кому-то по телефону говорила:

"Они уедут, мы помоем пол с хлоркой и прокипятим стаканы". Мы слышали... Встречали нас врачи. Они были в противогазах и резиновых перчатках... Забрали у нас одежду, все вещи, даже конверты, карандаши и ручки, сложили в целлофановые пакеты и закопали в лесу. Мы так напугались... Долго потом ждали, как начнем умирать..."

Лена Жудро -- 15 лет: Мама с папой поцеловались, и я родилась.Раньше я думала, что никогда не умру. А теперь знаю, что умру. Мальчиклежал вместе со мной в больнице... Вадик Коринков... Птичек мне рисовал.Домики. Он умер. Умирать не страшно.. Будешь долго-долго спать, никогда не проснешься. Вадик мне говорил, что когда он умрет, будет долго жить в другом месте. Ему об этом сказал кто-то из старших мальчиков. Он не боялся.Мне снился сон, как я умерла. Я слышала во сне, как плакала моя мама. Ипроснулась... Мы уезжали...

Юля Тараскина – 15 лет: Хочу рассказать, как прощалась с нашим домом моя бабушка. Она попросила отца вынести из кладовой мешок пшена и разбросала его по саду: "Божьим птичкам". Собрала в решето яйца и высыпала во дворе: "Нашему коту и собаке".Нарезала им сала. Вытряхнула из всех своих мешочков семена: морковки, тыквы, огурцов, лука-чернушки... Разных цветов... Рассыпала по огороду: "Пускай в земле живут". А потом поклонилась дому... Поклонилась сараю... Обошла и поклонилась каждой яблоньке...А дедушка, когда мы уходили, снял шапку..."

Юра Жук -- 15 лет: Я был маленький... Шесть, нет, восемь лет, кажется. Точно, восемь. Посчитал сейчас. Помнюмного страхов. Боялся бегать босиком по траве. Мама напугала, что умру.Купаться, нырять -- всего боялся. В лесу рвать орехи. Взять в руки жука...Он же по земле ползает, а она зараженная. Муравьи, бабочки, шмели - всезараженные. Мама вспоминает. Что в аптеке ей посоветовали давать мне йод по чайной ложке! Три раза в день. Но она испугалась...Мы ждали весну: неужели снова вырастет ромашка? Как раньше?

Ваня Коваров -- 12 лет: Все у нас говорили, что мир поменяется... По радио и по телевизору... Ромашкапревратится... Во что она превратится? Во что-то другое... А у лисы вырастет второй... хвост, ежики родятся без иголок, розы без лепестков. Появятся люди, похожие на гуманоидов, они будут желтые. Без волос, без ресниц. Одниглаза. А закаты станут не красные, а зеленые.Весна... Весной из почек, как всегда, раскрутились листья. Зеленые.Зацвели яблони. Белые. Запахла черемуха. Раскрылись ромашки. Они были такие же. Тогда мы побежали на речку к рыбакам: у плоток по-прежнему голова и хвост? И у щуки? Проверяли скворечни: прилетели скворцы? А будут ли у них дети?У нас появилось много работы... Мы все проверяли..."

Вася Микулич -- 15 лет: Взрослые шептались... Я слышал...С моего года рождения (с восемьдесят шестого) -- ни мальчиков, нидевочек в нашей деревне нет. Я - один. Врачи не разрешали... Пугалимаму... Что-то такое... А моя мама сбежала из больницы и спряталась убабушки. И тут я... Нашелся... Ну, родился, значит. Я все это подслушал...Братика и сестрички у меня нет. А я очень хочу. А откуда дети берутся?Я бы пошел и разыскал себе братика.Бабушка мне по-разному отвечает:Бусел в клюве приносит. А то, бывает, на поле девочка вырастет.Мальчиков в ягодах находят, если птица кинет.Мама говорит иначе:Ты мне с неба упал.Как? Дождь пошел, и ты мне прямо на руки упал.Тетя, ты писательница? Как это меня могло не быть? А где бы я был?Где-то высоко, на небе? А может, на другой планете..."

Оля Звонак -- 10 лет: Раньше я любила ходить на выставки... Смотреть картины...В наш город привезли выставку о Чернобыле... Бежит по лесу жеребенок, он из одних ног, их восемь-десять, теленок с тремя головами, сидят в клеткелысые кролики, ну как пластмассовые... Люди гуляют по лугу в скафандрах...Деревья выше церквей, а цветы, как деревья... Я до конца не досмотрела.Наткнулась на картину: мальчик тянет руки, может, к одуванчику, может, ксолнцу, а у этого мальчика вместо носа... хобот. Захотелось плакать,кричать: "Не надо нам таких выставок! Не возите! И так вокруг все говорят осмерти. О мутантах. Не хочу!!" Первый день на выставке были люди, пришли, а потом ни одного человека. В Москве, Петербурге, писали в газетах, на нееходили толпами. А у нас - пустой зал.Я ездила в Австрию на лечение, там есть люди, которые могут повеситьтакую фотографию у себя дома. Мальчика с хоботом... Или вместо рук у него ласты... И каждый день на нее смотреть, чтобы не забывать о тех, кому плохо.Но когда живешь тут... То это не фантастика и не искусство, а жизнь. Мояжизнь... Если мне выбирать, то лучше повешу в своей комнате красивый пейзаж,чтобы все там было нормальное: и деревья, и птицы. Обыкновенное.Радостное...Хочу думать о красивом..."

Вадим Красносолнышко -- 9 лет: В первый год после аварии...У нас в поселке исчезли воробьи... Они валялись всюду: в садах, наасфальте. Их сгребали и вывозили в контейнерах с листьями. В тот год листьяне разрешали жечь, они были радиоактивные. Листья хоронили.Через два года воробьи появились. Мы радовались, кричали друг другу: "Явчера видел воробья... Они вернулись..."Пропали майские жуки. Их до сих пор у нас нет. Может, они вернутся через сто или тысячу лет, как говорит наш учитель. Даже я их не увижу... Амне девять лет...А как моя бабушка? Она же старенькая..."

Снежана Зиневич -- 16 лет: Первое сентября... Школьная линейка...И ни одного букета. В цветах, мы уже знали, много радиации. Передначалом учебного года в школе работали не столяры и маляры, как раньше, асолдаты. Они косили цветы, снимали и увозили куда-то землю на машинах с прицепами. Вырубили большой старый парк. Старые липы. Баба Надя... Ее всегда звали в дом, когда кто-нибудь умирал. Поголосить. Почитать молитвы. "Молнияне ударила... Сушь не напала... Море не залило... Лежат как черные гробы...- Она плакала над деревьями, как над людьми. -- А, мой ты дубок... Моя тыяблонька..."А через год нас всех эвакуировали, деревню закопали. Мой папа -- шофер,он ездил туда и рассказывал. Сначала вырывают большую яму... На пятьметров... Подъезжают пожарники... Из брандспойтов моют дом с конька дофундамента, чтобы не поднять радиоактивную пыль. Окна, крышу, порог все моют. А потом кран стягивает дом с места и ставит в яму... Валяются куклы,книжки, банки... Экскаватор подгребает... Все засыпают песком, глиной,утрамбовывают. Вместо деревни -- ровное поле. Там лежит наш дом. И школа, и сельсовет... Там мой гербарий и два альбома с марками, я мечтала их забрать.Был у меня велосипед... Его только мне купили..."

Юля Каско -- 12 лет: Мне - двенадцать лет...Я все время дома, я - инвалид. В нашем доме почтальон приносит пенсиюмне и дедушке. Девочки в классе, когда узнали, что у меня рак крови, боялисьсо мной сидеть. Дотронуться. А я смотрела на свои руки... На свой портфель итетрадки... Ничего не поменялось. Почему меня боятся?Врачи сказали: я заболела, потому что мой папа работал в Чернобыле. А япосле этого родилась.А я люблю папу... Я никогда не видела столько солдат...Солдаты мыли деревья, дома, крыши... Мыли колхозных коров... Я думала:Бедные звери в лесу!" Их никто не моет. Они все умрут. И лес никто не моет.Он тоже умрет".

Марат Татарцев -- 16 лет: Учительница сказала: "Нарисуйте радиацию". Я нарисовал, как идет желтый дождь... И течет красная река... С детства любил технику... Я мечтал... Вырасту - буду технарь, какпапа, он технику обожал. Мы вместе с ним все время что-то конструировали.Строили.Папа уехал... Я не слышал, как он собирался. Я спал. Утром увиделзаплаканную маму: "Наш папа - в Чернобыле".Ждали папу, как с войны... Он вернулся и снова стал ходить на завод. Ничего не рассказывал. А вшколе я всем хвастался, что мой папа приехал из Чернобыля, он - ликвидатор,а ликвидаторы - это те, кто помогал ликвидировать аварию. Герои! Мальчишки мне завидовали.Через год папа заболел...Мы ходили по больничному скверу... Это было после второй операции... Ион первый раз заговорил со мной о Чернобыле...Работали они недалеко от реактора. Тихо-мирно, вспоминал, красиво. А вэто время что-то происходит. Сады цветут. А для кого? Люди из деревень ушли.

Ира Кудрячева -- 14 лет: Ехали через город Припять: на балконе висит белье, горшки с цветами. Стоитпод кустом велосипед с брезентовой сумкой почтальона, набитый газетами и письмами. И на ней птичье гнездо. Как в кино, я видел...Они "чистили" то, что надо было бросить. Снимали грунт, загрязненный

цезием и стронцием. Назавтра - все снова "щелкало." На прощание нам пожали руки и вручили справки с благодарностью за самоотверженность"... Отец вспоминал и вспоминал. В последний раз вернулся из больницы и сказал нам: "Если останусь жив, никакой химии, никакой физики. Уйду с завода... Только в пастухи..."

Антон Нашиванкин - 14 лет: Мы с мамой остались вдвоем. Я не пойду в технический институт, какмечтает моя мама. В тот, где папа учился... У меня есть маленький брат...Он любит играть в "Чернобыль". Строит бомбоубежище, засыпает песком реактор... Или нарядится пугалом, бегает за всеми и пугает: "О-о-о! Ярадиация! О-о... Я радиация! Его еще не было, когда это случилось".

Борис Шкирманков -- 16 лет: По ночам я летаю... Летаю среди яркого света... Это не реальность, и не потустороннее. Это и то, и другое, и третье. Во сне я знаю, что могу войти внутрь этого мира, побыть в нем... Или остаться? Мой язык неповоротлив, дыхание неправильное, но мне не надо там ни с кем разговаривать. Что-то похожее со мной когда-то уже случалось. Но когда? Я не помню... Меня распирает желание слиться, но я никого не вижу... Только свет... Ощущение такое, что я могу его потрогать... Какой я - огромный! Я со всеми, но уже в стороне, отдельно.Один. В самом раннем детстве я видел некоторые цветные изображения так, как вижу сейчас. В этом сне... Наступает момент, когда я ни о чем другом уже немогу думать. Только... Вдруг откроется окно... Неожиданный порыв ветра. Что это? Откуда? Между мной и кем-то устанавливается связь... Общение... Но как мне мешают эти серые, больничные стены. Как я слаб еще... Свет я закрываю головой, потому что он мешает видеть... Я тянулся, тянулся... ... Стал смотреть выше...И пришла мама. Вчера она повесила в палате икону. Что-то шепчет там вуглу, становится на колени. Они все молчат: профессор, врачи, медсестры.Думают, что я не подозреваю... Не знаю, что скоро умру... А я по ночам учусьлетать...Кто сказал, что летать легко?

Когда-то я писал стихи... Я влюбился в девочку, в пятом классе... В седьмом открыл что, есть смерть... Мой любимый поэт Гарсия Лорка. Вычитал у него: "темный корень крика". Ночью стихи звучат иначе. По-другому... Я начал учиться летать... Мне не нравится эта игра, но что делать? Моего лучшего друга звали Андрей... Ему сделали две операции и отправили домой. Через полгода ждала третья операция... Он повесился на своем ремешке... В пустом классе, когда все сорвались на урок физкультуры. Врачи запретили ему бегать, прыгать, он считался лучшим футболистом в школе. До... До операции... У меня здесь было много друзей... Юля, Катя, Вадим, Оксана, Олег... Теперь - Андрей... "Мы умрем, и станем наукой", - говорил Андрей. "Мы умрем, и нас забудут", - так думала Катя. "Когда я умру, не хороните меня на кладбище, я боюсь кладбища, там только мертвые и вороны. А похороните в поле..." - просила Оксана. "Мы умрем..." - плакала Юля. Для меня теперь небо живое, когда я на него смотрю... Они там..."

Скачано с www.znanio.ru

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/467563--ja-nachal-uchitsja-letat-mne-ne-nravitsja-je