Статья: «Финансовая грамотность в эпоху цифровизации: как новые технологии меняют финансовые привычки и риски»

Статья: «Финансовая грамотность в эпоху цифровизации: как новые технологии меняют финансовые привычки и риски»

(ГБОУПО «СТЭТ», преподаватель

учетно-экономических дисциплин, 1 категории

– Емелина Татьяна Леонидовна)

Аннотация. В статье исследуется трансформация финансового поведения населения под влиянием цифровизации финансовой сферы. Анализируются данные национальных исследований финансовой грамотности (Банк России, НАФИ) за 2018 – 2025 годы, рассматриваются новые каналы финансовых взаимодействий — мобильные банковские приложения, Система быстрых платежей, цифровой рубль, инвестиционные платформы, а также сопутствующие риски: рост цифровой мошеннической активности и разрыв между цифровой включённостью и финансовой компетентностью. Делается вывод о формировании нового феномена — «цифровой финансовой грамотности» — и о необходимости переориентации образовательных программ с абстрактных финансовых знаний на поведенческие компетенции цифровой среды.

Ключевые слова: финансовая грамотность, цифровизация, финансовые привычки, цифровой рубль, финансовое мошенничество, цифровой финансовый разрыв, финансовое поведение.

Введение

Цифровизация финансового сектора — один из наиболее динамичных социально-экономических процессов последнего десятилетия. Платёжные привычки, ещё в начале 2010-х годов концентрировавшиеся вокруг наличных расчётов, за короткий срок сместились в сторону бесконтактных платежей, мгновенных переводов и дистанционного обслуживания. Если раньше финансовая грамотность определялась прежде всего способностью планировать бюджет, сравнивать кредитные предложения и понимать проценты, то сегодня к этому добавляются компетенции, которых не существовало у предыдущих поколений: оценка рисков цифровых каналов, распознавание социальной инженерии, управление данными и цифровыми активами.

Парадоксальность ситуации в том, что технологическая доступность финансовых услуг растёт быстрее, чем способность граждан ими эффективно распоряжаться. Цель настоящей статьи — рассмотреть, как новые технологии одновременно формируют новые финансовые привычки и порождают новые риски, и определить, как должна трансформироваться система финансового образования в ответ на эти изменения.

Теоретические основания: от финансовой грамотности к цифровой финансовой грамотности

В классической трактовке финансовая грамотность представляет собой совокупность знаний, установок и поведенческих навыков, позволяющих принимать обоснованные финансовые решения. Российская методология (индекс РИФГ Банка России) операционализирует её через три компонента — знания, установки и поведение.

Цифровизация не отменяет эту триаду, но радикально меняет её содержание. Во-первых, скорость принятия решений возрастает на порядок: перевод, инвестиция или оформление кредита происходят за минуты в приложении, без «периода охлаждения», который традиционно считался защитой от импульсивных решений. Во-вторых, интерфейсные решения — таргетированные предложения, кэшбэк-механики, подписочные модели — встраивают в финансовое поведение коммерческие стимулы, о которых пользователь может не осознавать. В-третьих, субъектом риска становится не только сам гражданин, но и его цифровой след: учётные данные, биометрия, привязанные карты.

Таким образом, в структуре финансовой грамотности обособляется её цифровая составляющая, включающая: понимание механизмов дистанционного обслуживания; кибергигиену и распознавание мошеннических схем; критическое отношение к персонализированным финансовым предложениям; базовое понимание новых инструментов (цифровые валюты, криптоактивы, инвестиционные приложения).

Цифровые привычки: как технологии меняют финансовое поведение населения

Эмпирические данные последних лет фиксируют два встречных процесса.

С одной стороны, цифровизация заметно оздоравливает отдельные поведенческие практики. По данным мониторинга Банка России, Российский индекс финансовой грамотности в 2024 году достиг исторического максимума — 55 баллов из 100, а доля граждан с высоким и выше среднего уровнем выросла с 34% в начале измерений до 43%. Аналогичные результаты демонстрируют и социологические опросы, фиксирующие рост финансовой грамотности третий год подряд. Исследователи связывают это в том числе с тем, что цифровые сервисы визуализируют расходы: аналитика в банковских приложениях, автоматическая категоризация трат и напоминания делают ведение бюджета доступным без специальных знаний. По данным НАФИ, в 2025 году 70% россиян вели семейный бюджет в той или иной форме — на 7 процентных пунктов больше, чем годом ранее, а доля граждан с финансовой подушкой безопасности выросла с 27% до 34%. Заметно растёт и цифровая грамотность молодёжи: индекс РИФГм в группе 14–22 лет увеличился с 55 баллов в 2017 году до 62 баллов в 2024-м. 

С другой стороны, именно «цифровое поколение» демонстрирует наиболее уязвимые финансовые знания. По данным всероссийского мониторинга НАФИ 2025 года, субиндекс «Финансовые знания» у молодёжи 18–34 лет составил лишь 3,16 балла из 7 возможных — минимальный среди всех возрастных групп; только 11% молодых респондентов показали высокий уровень финансовой грамотности в целом. Общий индекс финансовой грамотности при этом снизился с 12,77 до 12,61 балла из 21, а субиндекс знаний обновил антирекорд с 2018 года — 4,01 балла из 7. Возникает характерный разрыв: молодёжь уверенно пользуется цифровыми интерфейсами, но слабо понимает финансовую суть операций за ними. Уверенный пользователь интерфейса не является финансово грамотным пользователем услуги — и именно это расхождение становится ключевым риском цифровизации. 

Дополнительный фактор — широкое распространение кредитного поведения на фоне падения финансовой арифметики: лишь 69% опрошенных в 2025 году смогли правильно рассчитать проценты по займу (против 79% годом ранее), а сложный процент по вкладу корректно рассчитали только 43%. 

Новые технологии и новая инфраструктура: цифровой рубль как тест на финансовую грамотность

Российская платёжная инфраструктура в 2025 – 2028 годах проходит очередную трансформацию: с 1 сентября 2026 года начинается поэтапное внедрение расчётов цифровым рублём — третьей формой национальной валюты наряду с наличной и безналичной. Правовую основу составили Федеральный закон от 24.07.2023 № 340-ФЗ, закрепивший модель цифрового рубля, Федеральный закон от 23.07.2025 № 248-ФЗ о поэтапном подключении банков и торговых организаций, а также Федеральный закон от 31.07.2025 № 303-ФЗ, регулирующий использование цифрового рубля в бюджетном процессе. 

С точки зрения финансовой грамотности цифровой рубль интересен именно как «поведенческий кейс». Для граждан его использование добровольно, при этом цифровые рубли не являются депозитным инструментом — на остаток кошелька не начисляются проценты. Это требует от пользователя понимания принципиального различия между платёжным инструментом и сберегательным — классической проверкой финансовой компетентности, перенесённой в новую технологическую среду. Появление универсального платёжного кода, новые правила возврата средств (возврат — в той же форме, что и оплата, без «отмены» перевода) создают и новые поведенческие ловушки, требующие разъяснительной работы. 

Параллельно законодательство 2025 – 2026 годов выстраивает контур регулирования цифровых активов: закон, вводящий систему лицензирования брокеров, обменников и цифровых депозитариев и фактически запрещающий прямые P2P-сделки между резидентами вне легальных посредников, вступает в силу с 1 сентября 2026 года. Это означает, что инвестиционная цифровая грамотность — понимание природы криптоактивов, рисков и правового статуса операций с ними — становится массово необходимой компетенцией, а не экзотикой для ограниченного круга инвесторов. 

Цифровые риски: мошенничество как системный вызов

Обратной стороной цифровизации стало качественное изменение структуры финансовых угроз. Данные Банка России за 2025 год показывают: объём операций, совершённых без добровольного согласия клиентов, вырос на 6,4% до 29,3 млрд рублей, а их количество — на 31,2%, превысив 1,5 млн операций. Заметно сместился и вектор атак: мошенники уходят от компрометации карт к сервисам дистанционного банковского обслуживания и Системе быстрых платежей; количество хищений через СБП и через ДБО в 2025 году достигло исторических рекордов. 

Особого внимания заслуживают два обстоятельства. Первое — доминирование социальной инженерии: по данным Банка России, 43% заблокированных мошеннических ресурсов составляли фишинговые сайты, маскирующиеся под известные финансовые организации, ещё 21% — финансовые пирамиды. Второе — расхождение оценок масштаба ущерба: если по данным ЦБ объём похищенного исчисляется десятками миллиардов рублей, то экспертная оценка крупнейшего банка страны учитывает и передачу наличных, и продажу имущества пострадавшими, и даёт цифру 275–295 млрд рублей за 2025 год. Это расхождение само по себе иллюстрирует масштаб «тёмной цифры» — части мошенничества, которая не попадает в официальную статистику. 

Показательна и динамика возвратов: в 2025 году кредитные организации вернули клиентам лишь 5,9% от объёма несанкционированных операций против 9,9% годом ранее. Иными словами, профилактика становится эффективнее (антифрод-системы предотвратили операции на 13,9 трлн рублей), но постфактум вернуть средства всё сложнее — ответственность всё больше смещается на самого пользователя, который добровольно, под психологическим давлением, совершает перевод. Это кардинально повышает ценность финансово-поведенческой грамотности: знание «не сообщать коды» важнее любого технического фильтра. 

Обсуждение: «парадокс цифрового разрыва»

Проведённый анализ позволяет сформулировать феномен, который можно обозначить как парадокс цифрового финансового разрыва: чем доступнее финансовые технологии, тем очевиднее отставание финансовой компетентности от операционной. Цифровые сервисы снижают транзакционные издержки и одновременно снижают «стоимость ошибки»: ошибка в цифровом канале мгновенна, необратима и совершается без консультанта.

При этом регулятор и финансовый сектор отвечают на эти риски скорее технологическими и юридическими средствами (обязательные сервисы для пострадавших в мобильных приложениях с 1 октября 2025 года, блокировка мошеннических ресурсов, ограничение переводов), тогда как поведенческий компонент — способность гражданина распознать манипуляцию и отказаться от транзакции — остаётся наименее развитым. Данные о снижении субиндекса «Финансовые знания» при росте цифровых привычек подтверждают, что автоматизация не заменяет понимания. 

Следствия для образовательной политики видятся в трёх направлениях: переориентация программ с абстрактных понятий на реальные цифровые сценарии (мошеннический звонок, подозрительное инвестиционное предложение, подписка); встраивание финансового образования в момент оказания услуги (just-in-time обучение в интерфейсах приложений); дифференциация программ по уязвимым группам — молодёжи 18 – 34 лет и гражданам старшего возраста, которые демонстрируют наибольший разрыв между цифровой активностью и финансовой осмотрительностью. 

Заключение

Цифровизация финансовой сферы выступает одновременно движущей силой роста отдельных финансовых привычек и генератором новых рисков. Эмпирические данные свидетельствуют: российское население стало более дисциплинированным в планировании бюджета и сбережениях, но его базовые финансовые знания за последние два года снизились, а молодёжь — наиболее цифровая группа — демонстрирует наименьшую финансовую компетентность. Введение цифрового рубля и регулирование цифровых активов добавляют к традиционной повестке финансовой грамотности новый слой: понимание природы новых денег, их ограничений и правовых рамок.

Ключевой вывод статьи состоит в том, что эффективность цифровых финансов определяется не технологической зрелостью инфраструктуры, а зрелостью её пользователей. Без системного развития цифровой финансовой грамотности рост доступности услуг воспроизводит и усиливает уязвимость населения к финансовым потерям, прежде всего через социальную инженерию. Задача государства, регулятора и финансового сектора — перевести финансовое образование из формата «знаний о деньгах» в формат «навыков цифрового финансового поведения».

Список источников

1. Федеральный закон от 24.07.2023 № 340-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (о цифровом рубле).

2. Федеральный закон от 23.07.2025 № 248-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (о поэтапном внедрении расчётов цифровым рублём).

3. Федеральный закон от 31.07.2025 № 303-ФЗ «О внесении изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации».

4. Банк России. Исследование уровня финансовой грамотности: пятый этап (инФОМ, 2024). — URL: cbr.ru.

5. Банк России. Обзор операций, совершённых без добровольного согласия клиентов финансовых организаций, за 2025 год. — URL: cbr.ru.

6. НАФИ, СК «Росгосстрах Жизнь». Финансовая грамотность россиян — 2025: результаты ежегодного всероссийского социологического мониторинга. — М., 2025.

7. Аналитический материал АНО «Цифровая экономика» о цифровом мошенничестве в России: итоги 2025 года.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/647728-statja-finansovaja-gramotnost-v-jepohu-cifrov